«Соль Земли» (герметизм и православная традиция)

Александр Иванов

В принципе все в общих чертах знакомы с такой христианской дисциплиной как герменевтика, многие слышали о герметике. Лишь профанов не смущает близость звучания обоих терминов – из-за чего они их постоянно путают...  Но многие уже и не раз отмечали ту ситуацию, когда простаки пародоксальным образом оказывались ближе к истине, нежели умудренные модернистcким образованием религиоведы и историки философии.

 

Всем вроде бы известно, что эти два слова – «герметика» и «герменевтика» происходят от двух совершенно разных семантических основ. Герметика – от имени ?ρμ?ς ο Τρισμ?γιστος («Гермеса Триждывеличавого»), которого отождествляли с покровителем сакральных наук – египетским богом Тотом;  тогда как «герменевтика» от греческого ?ρμηνε?ω – «толкую».Но это может оказаться не совсем так, а возможно и совсем не так…

Изображения Гермеса Триждывеличавого, как уже указывалось нами в другом месте, мы можем довольно часто обнаружить в росписях христианских храмов. Здесь нет смысла перечислять найденные изображения; отметим только что в древнерусской традиции он выступает под именем «Ермий», и наиболее известные его изображения содержат также надписание пророчества, известного из списков т.н. «Пророчеств древних мудрецов», имевших широкое хождение в русской церкви  особенно в XVI– XVIIвв.В частности на вратах Благовещенского собора Московского кремля вместе с изображением Ермия мы встречаем следующее изречение: «Бога убо разумети неудобно, сказати же невъзможно, есть бо трисъставен и несказанен, существо и естество неимущее в человецех уподоблениа».

Гермес т.о. встает в один ряд с теми мудрецами, что зовутся «христианами до Христа», т.е. теми кто исповедовал веру в грядущего Спасителя, точно также, как мы верим в пришедшего уже. Знаменательно еще и то, что как будет показано ниже, исторический прототип Гермеса относится ко временам предшествующим падению последнего бастиона индоевропейского монотеизма – Троянской империи, а это ставит его в один ряд с Сивиллой (время земной жизни которой также предшествует Троянской войне), и открывает возможность для постановки вопроса о его возможной святости. Все это дает некоторую лигитимность нашему исследованию вообще – тому как сформулирована его цель – «герметизм и православная традиция», или вернее приближение к православной герметике.

Интересна сама по-себе и русская транскрипция имени Гермеса – «Ермий», ведь она по-существу повторяет имя сказочного мага Еремы, а имя и образ последнего находит широкие параллели практически у всех индоевропейских народов. Таковы  германский бог Ирмин, первыйгаэльскийправительИрландии – Эремон, индо-иранскийбог Арьяман, армянскийсказочныйпрсонаж – «солнечныйребенок», Арэваманук.

Речь идет о царственном прародителе арийских (индо-европейских) племен, который одновременно мыслился как глава светской власти и как учредитель священства. У индусов до сих пор сохранились предания о перво-сословии, определяемом словом «хамса» – гусь, а первоначально по-видимому лебедь – птица, которая последней покидает свою арктическую родину и летит на юг; и первой после зимнего солнцестояния возвращается обратно, как бы унося и принося с собой свет – символ Сына Божьего.Судя по-всему образ Гермеса в эгейском, до-греческом мире соответсвовал более позднему Арию-Аресу собственно эллинской ахейско-данайской традици, и вошел в греческую традицию из пелагсийско-карийского мира, т.е. первых индо-европейских поселенцев Балкан и Малой Азии. Павсаний в своей «Коринфике» говорит о том, что первым человеком был Фороней, который воцарился в Мегарах на перешейке, соединяющем материковую грецию с Пелопонесом; и далее называет сыном Форонея Кара; а в «Аттике» добавляет: «Впоследствии, в двенадцатом поколении после Кара, сына Форонея, как рассказывают мегарцы, над ними воцарился Лелег, прибывший из Египта, и люди во время его власти над ними были названы лелегами». Эта связь лелегов и Гермеса с Египтом послужила причиной для отождествления последнего с египетским богом Тотом, который научил египтян мудрости.

Герман Вирт, в своей «Was heit deutsch?» указывает на первоначальное самоназвание индоеропейцев, приводя самоназвание народа, спустившего в Ирландию с севера, и позднее вытесненного кельтами - TuathaDeDanann, "Люди", "Народ" Богини Dana, а также древненижнефранкскоеthiat, древненорвежскоеÞjoð, готскоеÞiuda, литовское tauta, прусское tauto, оскскоеtoutoи умбрскоеtota. Все они обозначали понятия «народа» и «страны»; а по-мнению голландского филолога происходили от сочетания *Tu - Ath, «Божье Дыхание», что на наш взгляд несовсем верно, поскольку праоснову *At, *Ot правильнее сближать не со старонемецким Odem(«Дух») и скандинавским Odr(«поэзия», «одержимость», «одухотворенность»), а с русским «отец» и древнегреческим atta (например в слове Attike (ge) - «Отцовская земля»). От той же праосновы по видимому происходит и индоевропейская праоснова *Ard, представленная в славянских языках в форме метатезы «Родъ», в немецком Art, «тип», в смысле «происхождения», «рода». Если это так, то обозначения бога Солнца и дня в лувийском и палайском языках: Tivat, Tiyat, первоначально означали «Бог-Отец», а самоназвание Tuatha, должно было значить «Божий Род». Но так или иначе само происхождение бога мудрости Тота у египтян и в герметической традиции уводит нас ко времени первых носителей культуры мегалитических захоронений, которые вторглись в Северную Африку во II– IIIтыс. до Р.Х., и стали известны в исторических источниках у греков и римлян как «белые ливийцы», а у самих египтян как темеху.

Итак, вернемся к собственно герметике. Что она и как. Вкратце, и с некоторой долей экстраполяции мы можем определить ее как «теоретическая алхимия», в которой, в отличии, от практической алхимии с ее тиглями, ретортами и колбами уже нет ничего собственно химического. Действительно, тому кто занимается этой наукой совсем не обязательно иметь в распоряжении лабораторию, для получения того же самого искомого философского камня, что является предметом вожделения и алхимии. Если алхимик получает доступ к «внутреннему магистерию» души, как результат своей прикладной деятельности, как сказали-бы сегодня: «его жизнь учит», иначе говоря бытийные события происходящие за стенами лаборатории меняют внутренний мир самого исследователя; то герметик, обладая более ясным пониманием происходящего, действует без опоры на внешнее действо, при этом отдавая себе полный отчет в том, что это его «внутреннее действо» может быть описано языком символов минералогии или металургии. Именно об этом говорит Гермес Трисмегист в «Книге из семи глав»: «Действо с вами и при вас […], вы найдете его везде, где-бы вы не были – на суше или на море».

Что касается самого слова «алхимия», то большинство авторов пытаются довольно невнятно связать с контаниманицией древнеегипетской основы и арабского агглютинатива. Например Титус Буркхард пишет об этом так: «Слово “alchimia” происходит от арабского “al-kimiya”, рожденного, очевидно, от древнеегипетского “kemi”, относящегося к “черной земле”: так называли Египет; и слово символизирует, вероятно materialprimaалхимиков». Вообще довольно странно, что наука распространенная от Европы до Дальнего Востока, привязана исключительно к Египту, также как и то, что название этой земли Takemet, связывается с философским понятием «первоматерии». То, что было выше сказано нами о происхождении образа Гермеса-Тота, чьи имена связаны с лексическим фондом наиболее архаичных языковых пластов индо-европейских племен, гораздо более вероятным вариантом следует связь слова «алхимия» с ностратическим корнем  *k’an(m)y-«наблюдать, воспринимать» (по А. Бумхарду) или «знать» по Иллич-Свитычу, что засвидетельствовано кроме индо-ариев еще и в афразийской макросемье и у дравидов. Отсюда в частности происходит греческое слово “γν?σις”. Частицу *Alследует связать с древнейшими обозначениями «света» и «божества». Тогда в целом «Алхимия» будет означать – «Божественное знание» или «знание о Боге». Ту мысль, которую я здесь хочу отстоять – это то, что герметика и алхимия настолько древние науки, что их корни теряются в недрах предистории; но одновременно следует уточнить (и это крайне важно!)  – та, европейская алхимия с которой имеем дело мы сегодня и которая известна нам по средневековым манускриптам – это лишь «кривое зеркало» изначальной чистой и свободной от радикального манифестационизма доктрины.

Герменевтика – совершенно отличная наука. Чаще всего, в приложении к Традиции мы имеем дело с библейской герменевтикой, являющейся частной дисциплиной библеистики вообще; наряду с библейской археологией, историографией, теологией и пр. Герменевтика обучает нас правильному истолкованию библейских текстов.

Мы говорим – «толкование Библии», и сразу же натыкаемся на то, что это известное нам истолкование чаще всего и зачастую является в лучшем случае улавливанием метафоры, скрытой за теми или иными сюжетами Ветхого или Нового Заветов. Т.е. современная герменевтика аппелирует к метафоре как методу и парадигме. Совсем не так в герметике: там речь идет о символе, о некоем знаке (в т.ч. выраженном и через текстовое надписание), который связан с тем, что изображает необходимой и принципиально неизменяемой связью. Т.е. о «симболоне» – разделенной на две половинки одной монеты, как понимали это слово греки.

Поясним это на простом примере – чем эмблема, подобная как аллегории, так и метафоре, отличаются от символа. Берем банку «Пепси-колы» и видим на ней знак компании «Pepsico», изображенный ввиде двух рыбок или каплей красного и синего цвета заключенных в круг свастического вращения. Совершенно очевидно, что увидев это изображение где-то еще мы поймем, что данный предмет – коробка, автомобиль и т.д. принадлежат данной компании; но в то же время для нас совершенно очевидно, что вместо этого знака мог быть использован любой другой – два треугольника, круг с точкой и т.д. Совсем не так обстоят дела с символом – там где мы видим крест, может быть только он и ничего больше, там где круг – только он и ничего больше. Из самого понятия символа сквозит идея подобия, тогда как в метафоре или аллегории мы видим только образ.

Сейчас мы можем сказать: герменевтика отсылает нас к идее значимости образа Божества в мире; а герметика настаивает на почти полном подобии. Т.о. герменевтика более свойственна в своем существе, тем метафизическим доктринам со-бытия Бога и мира где утверждается образ, но отрицается подобие; напротив герметика свойственна тем моделям где Бог являет мир, как свое подобие. Иными словами речь идет, с одной стороны о креационизме, где мир и человек по отношению к Богу –  ничто; а с другой о манифестационизме – в котором Бог, наряду с миром и человеком в пределе одно и тоже.

Но, не тот не другой подход, как неоднократно указывалось многими авторами, не исчерпывает или вернее говоря не соответсвует христианству, где речь идет о Бого-человечестве, о неслитном и не-слиянном соединении Творца и его творения. Поэтому и герменевтика Нового времени и герметика Средневековья порознь не могут описать ни одной христианской истины. Возможно ли дальше продвинуться на этом пути или мы утыкаемся в некий тупик из которого уже нет выхода. Действительно, как можно рационально объяснить, или хотя-бы приблизиться к прояснению того вопроса, о который гениально был поставлен П. Флоренским: «Когда Христос говорит ученикам – «вы соль земли, то Он действительно имеет ввиду, что в их природе есть нечто соляное».

Попытаемся пойти вслед за этим указанием и проследим пути той науки которая рождается на стыке аллегории и символа, рациональной герменевтики и магической герметики.

В исторически-засвидетельствованной герметике (а не в учении самого Гермеса Трисмегиста – на это я прошу обратить особое внимание!), как и в алхимии принято считать камни, металлы и в конечном счете все вещества живыми объектами. Парацельс по этому поводу высказывается довольно точно: «[Космос] живая сущность, нет ничего телесного, что не таило бы [в себе] духовного». Иначе просто не могут обстоять дела: либо видимый мир – механизм вызванный из Ничто Творящим или Сотворившим его субъектом (в данном случае это не имеет принципиального значения – поскольку в любом случае мир – «прах»). Или же мир – по меткому замечанию А.Дугина – «инобытие Бога». Несколько иную перспективу показывает нам «Изумрудная Таблица» (Tabula smaragdina) Гермеса Трисмегиста (2): «То, что находится внизу, соответствует тому, что пребывает вверху; и то, что пребывает вверху, соответствует тому, что находится внизу, чтобы осуществить чудеса единой вещи». Мир здесь представляется как симболон, но знака тождества между его половинками не ставится. Есть верх и низ; левое и правое и т.д. – они подобны без сомнения, но не тождественны.

Но перейдем непосредственно к теме нашего исследования, к тем словам, что приписываются Гермесу православной традицией, о том что Бог «трисъставен и несказанен». Возможно путь к древнему, до-эллинскому герметизму укажет нам поздняя средневековая алхимия. И начнем мы с одного из основополагающих герметических принципов – т. н. «Соли»… Итак, под словом «соль» (лат. sal) подразумевается одна из трех составляющих композиции некоего существа (существа не в смысле essentio, «сущности», а в смысле вещи). Другие два принципа – это «Сульфур» или говоря проще «Сера» – наиболее летучее начало, которое должно вырваться из под власти стабилизирующего его «Меркурия» – «воды, которая не смачивает рук», которые на первый взгляд, предстают как вещества антогонисты, и которые только при условии некоторого равновесия могут быть соединены с «Солью» (далее, думаю будет проще писать эти определения без кавычек и с маленькой буквы).

Соль – некий неорганический, неподверженный тлению остаток. Т.е. результирующая операции, которая определяется в алхимии термином putrefactio, «гниение». Когда горшечник помещает в печь свое изделие для обретения им крепости должно выгореть все органическое вещество и остаться лишь минеральное, то которое неподвержено путрефакции, первого этапа «влажного пути» алхимиков. На «сухом пути» то, что подвержено гниению должно быть сожжено, тогда как на «влажном», то что может сгнить, должно сгнить окончательно. Соответственно то, что осталось и будет искомой нами «солью». Понятно какой из этих двух путей более короток и какой, как сказали-бы сейчас требует больших энергозатрат, а какой более растянут во времени. Собственно гниение и есть сожжение, но только сожжение растянутое во времени. Этот процесс определяется как nigredo, «работа в черном» или сепарация, отделение. В этом смысле, например кремация мало чем отличается от ингумации – время разное, результат один. Должна уйти или сгореть в огне сульфура и испариться «вода», которая собственно этот сульфур удерживала внутри глины.

Когда на IВселенском соборе св. Спиридон Тримифунтский, говоря о себе, что он человек простой и не может словами объяснить догмата о Троице воспользовался аналогией; и взяв в руки кирпич, сжал его, то чудесным образом разложил его на составляющие. После того, как он проделал это, то вверх вспыхнуло пламя, вниз, по руке стекла вода, а в ладони осталась собственно глина. Святитель сказал тогда: «Се три стихии, а плинфа (кирпич) одна, так и в Пресвятой Троице Три Лица, а Божество Едино». В символизме алхимии мы могли бы пламя сопоставить с сульфуром, воду с меркурием, а собственно глину с солью.

Что на самом деле важно здесь – св. Спиридон расчленил такую вещь, как кирпич совсем не так, как могла бы сделать современная химия или физика. Как известно после обжига – в кирпиче нечему гореть (та влага, которая может быть и присутствует в нем, но появилась гораздо позже самого кирпича - к примеру после того, как он намок от дождя; нас вовсе не интересует). Если, к примеру мы попытаемся повторить опыт св. Спиридона, воспользовавшись скажем современным прессом, и нам удастся раздавить кирпич, до размеров, укладывающихся в ладонь, то естественно никакого огня и никакой влаги мы не получим и в помине. Более того мы не получим даже глины, которая осталась в ладони у святого отца. Поскольку понятно, что глина после обжига уже другое вещество с другим химическим составом. В нашем случае мы имеем дело именно с той глиной, что была собрана для его изготовления. Да и влага, выделившаяся при этом – та самая, которую использовал мастер для придания формы глине, и которая давно испарилась при его обжиге. А вспыхнувший огонь, тот самый с помощью которого производился обжиг, чтобы удалить из глины негодные органические останки.

Самое чудесное в этом повествовании даже не та физическая сила, которая была приложена Спиридоном Тримифунтским. Не думаю, что он был настолько крепок физически, а то что в данном повествовании мы встречаемся с ситуацией  когда само время оборачивается вспять – кирпич попросту возвращается в свое изначальное состояние, в те компоненты которые некогда по воле человека были соединены, чтобы он появился как данность. В реальности чуда, иначе и не должно быть, поскольку, в таком событии Бог приоткрывает себя миру непосредственно, а у Него, как известно «нет и тени перемены»; т.е. тех «до-» и «после-» в режиме которых существуем мы с вами.

Так на какие составлющие был разделен кирпич Святителем? На три начала или причины Бытия, о которых говорит Аристотель. Итак есть глина – неоформленная первоматерия (meteriaprima) – «то, из чего» или материальная причина вещи. Сама по себе она инертна, и сколько бы не существовала сама по себе, кирпича из нее никогда бы не получилось. Необходима форма, но совсем не та, что обозначается этим словом в русском языке, т.е. нечто пассивное и пустотное, подобное некоей иллюзорной видимости, за которое скрывается по-настоящему ценная сущность. Напротив необходима «эйдетическая форма», как она понимается у греков, которая только и вносит смысл и идею в неоформленную и пассивную глину. В алхимической терминологии – это и есть то, что зовется «меркурием» или «перманентной водой». Меркурий – вторая причина Аристотеля – «форма», которую мы можем определить как «причину замысла». Если существует эйдос (по-гречески «идея» в мужском роде), небесный огненный архетип, или он же третья начало по Аристотелю – энергийная или действующая причина, который вторгается в пассивную первоматерию; то меркурий – это то, что манифестирует его в материи, то что не дает поглотить ее, то что оставляет в ней значимый и по настоящему ценный остаток – «соль».

Для примера мы можем взять морскую воду и нагреть ее. После этого прозойдет взаимодействие, которое образно мы можем обозначить как борьбу или вернее брачное соитие сульфурического огня и меркуриальной влаги; и в итоге, на дне нашей реторты  осядет соль. Другими словами та первоматерия, что отмечена союзом сульфура и меркурия.

Еще быть может более наглядный пример, мы можем представить в виде сургучной печать. Сама печать – активный мужской принцип, несущий знак-гравюру с определенным значением, мы можем сравнить с сульфуром, само вещество сургуча – с пассивной и пустотной первоматерией. Знак-отпечаток оставляемый на сургуче сравним с меркуриальной эйдетической формой, а под солью мы будем разуметь – ту часть сургуча, которая этим отпечатком отмечена, которая испытала на себе давление гравировки печати.

Как показывают все наши предыдущие наблюдения – весь традиционалисткий дискурс, в качестве одного из самых надежных тестов правоты приведенного анализа может послужить история языка – именно она приоткрывает нам тайну Изначального Бого-миро-воззрения, той терминологии, которая естественным и необходимым образом приоткрывает саму суть вещей. Ведь, – по выражению св. Серафима Саровского, – Адам, говоривший на изначальном языке «каждой твари… дал… такие названия, которые знаменуют вполне все качества, всю силу и все свойства твари, которые она имеет по дару Божьему».

Уже в рамках собственно славянского языка мы обнаруживаем указание на герметическую модель взаимодействия сульфура, меркурия и соли. Дело в том, что этимологически слово «соль» и слово «зола» происходят от одного корня. Не лишним будет отметить и то, что семантика обоих понятий предельно близка. И соль и зола – стерильны по определению современной фармакопеи. И то, и другое вещество использовались для сохранения чистоты. Золой посыпали раны, для того, чтобы защитить организм от заражения. Немногим известно, но в принципе даже там, где выполняются общирные хирургический операции вполне можно закурить… Правда это повлечет за собой, для такого чудака вполне предсказуемые и очень неприятные последствия в силу того, что современная служба санитарии и ее нормы давно утратили всякую адекватность и больше не руководствуются разумом, а поступают по принципу «так написано». С солью (а я имею ввиду в данном случае обычную пищевую соль) вообще все понятно – продукт в который мы ее добавляем уже не испортится, и будет вполне съедобен, а в некоторых случаях приобретет желаемый нам вкус. Но и это не все – к тому же фонетическому кругу относится и латинское Sol, и северо-германская Sol, обозначающие солнце; и наконец само «золото», равно как и обозначение его цвета – «желтый». Речь т.о. явно идет о чистоте, свете и святости, выражаемых одним индо-европейским корнем *s(a)u(e)l,который хотя и реконструируется в различных вариантах, но его наиболее устойчивые основообразующие согласные –*s-l, остаются неизменны.

Указания на особую чистоту соли, и объяснение ее как носителя Духа Святого мы неоднократно встречаем в Священном Писании. В этом смысле особо показателен случай с чудом, описанный в 4 Книге Царств (2-19:22):  И реша мужие града ко Елиссею: се, жилище града благо, якоже ты, господине, видиши, но воды злы и земля неплодна. И рече Елиссей: принесите ми водонос нов, и всыплите в онь соль. И взяша, и принесоша к нему. И изыде елиссей на исходища водная, и всыпа ту соль, и рече: сице глаголет Господь: изцелих воды сия, не будет от них ктому смерти и неплодства. И изцелеша воды до дне сего, по глаголу елиссееву, егоже глагола.

Спиридон Тримифунтский, чтобы показать образ Бога-Троицы, применил в качестве наглядной иллюстрации кирпич. Но и человек, также создан по образу и подобию Божества. Как известно подобие человека Богу заключается в его милосердии, любви, правде и т.п. очень хорошим качествам. В нормальном случае человек подобен Божеству; иногда по отношению к некоторым человекам мы даже применяем определение «пре-подобные [Богу]». Другими словами, как о том высказался св. Иоанн Дамаскин: «выражение: по подобию — означает уподобление Богу в добродетели, насколько оно возможно для человека» (см. «Точное изложение православной веры», XII). Тогда в чем же образ? Св. Иоанн Дамаскин делая акцент не невидимом говорит о том, что образ «указывает на способность ума и свободы». И это так безусловно, но и ум и свобода – это только одно из свойств сотворенной природы; это ее высший, «ангелический аспект», но есть еще и видимая сотворенная природа – еще один аспект все того же Творения, которое и есть совокупность видимого и невидимого. Памятуя об образе Троицы, явленном нам св. Спиридоном, через конституциальные составляющие обычной строительной плинфы; мы можем рассмотреть образ Божества в человеке в несколько ином ракурсе.

Книга Бытия (2:7) так рассказывает о сотворении человека: И созда Бог человека, персть (взем) от земли, и вдуну в лице его дыхание жизни: и бысть человек в душу живу.

В приципе сейчас понятно о чем идет речь. «Горсть» мы можем сравнить в первоматерией (видимой и невидимой) или «солью Земли», субстациональной причиной; дыхание жизни с огненным сульфуром или сперматическим эйдосом (на алхимических гравюрах треугольник на основании креста 4-х элементов), а «душу живую» с манифестацией сульфура в соли – эйдетической формой или замыслом о человеке – меркурием алхимической традииии. В индуизме эту эйдетическую форму определяют как Шакти, силу божества, или его манифестацию вовне. То, что речь идет именно о женском начале еще раз почеркнуто в алхимических гравюрах, где женские гениталии обозначены именно знаком меркурия (круг и полумесяц на основании все того-же креста 4-х элементов).

«Соль Земли» - это то, в земле, что отмечено «дыханием жизни», сульфуром алхимиков. Кроме нее остается негодный гумус, перегной. Ее «сила» в самом этом дыхании, в факте нисхождения сульфурических энергий Божества. Соль – это та составляющая земли (самой обычной земли, взятой уже только как символ творения, а не обозначение его самого во всей полноте), то что годно в пищу, то что не пресно в ней, то что нам необходимо.

Это «дыхание жизни», активная оплодотворяющая землю эйдетическая форма – меркурий, как кажется вполне может быть сопоставляема и с Премудростью Божией – Софией. Указанием на тот образ, о котором говорил св. Иоанн Дамаскин, как о способности ума и свободы. Так что такое «соль Земли»? Та ее часть, которая охвачена Софией Божией, та материя которая подчинена уму и свободе, подобно тому, как им починяется материальная, видимая составляющая человеческого тела. Та часть, которая неподвержена тлению сама, и которая распространяясь в тлен через диссолюцию, сам этот тлен делает подобной себе. В ее сиянии возникает человек, а затем он творит вокруг себя Orbisterrarum, Midgard, Oikumén?, Sacrumimperiumнеподверженную путрефакции и окончательному распаду в энтропии обезсоленого праха. Там где «соль» - там продолжается история мира, там где ее нет – нет Ничего, не считая разве что пекельных монстров!

Так, что сказал Спаситель? Этот мир существует только ради нас – вас и меня, вернее соли, что мы несем в себе; потому что только она  не сгорит в огненном озере черного сульфура. Поэтому не теряйте своей Софии, своего Mеркурия, дети которой вера, надежда и любовь, и последняя высшее благо – сила соли, которая связывает ее с Божеством, превращая ничто в нечто, не сливаясь «с-» и не отделяясь «от-» Единственного Центра Мира.

Так в целом очень кратко мы рассмотрели некоторые аспекты «герметической соли», которые предоставляет нам «теоретическая алхимия». Сейчас пришло время поговорить о соли собственно и ее оперативном или магическом аспекте. Но как только мы пытаемся коснуться этого аспекта, то сразу натыкаемся на непреодолимое препятствие. Дело вот в чем.

Эжен Канселье приписывает своему учителю Фулканелли такие слова: «Дети мои, я покидаю вас и предрекаю, что практической алхимией вы не можете больше заниматься – настало такое время». Эту цитату, приводит в одной из своих лекций Е.Головин; и далее поясняет что из-за изменившихся природных условий звездное влияние перестало приходить на эту планету. Сам Евгений Всеволодович находит подтверждение этому в еще более ранние времена. Он приводит цитату из поэмы Джона Донна, конца XVIвека: «Солнце потеряно и Земля, и никто не знает более, где все это искать». Головин не определяет даты утраты, он только констатирует факт, что и четыреста лет назад эта утрата уже не являлась тайной.

Мы не зря  позволили сделать краткий экскурс в историю герметики, связав ее начало с культурой мегалитических захоронений, а ближе к концу указав на такое свойство герметической соли, как диссолюция заговорили о Священной Империи, как упорядоченном пространстве, где собственно только и возможно найти эту искомую нами соль. Почему металлы и другие вещества с которыми работают алхимики стали некондиционны? Потому, что исчез Космос Традиции – освященное простраство. В терминологии Р.Генона мировое яйцо замкнулось сверху, и наше, «среднее огороженное пространство» недоступно более для Того, Кто «по ту сторону звезд». Несколько перефразируя Ю.Стефанова (см. «Скважины между мирами») мы можем сказать, что Божественное изначально творение и его священная царско-жреческая иеархия («хамса») являет себя ныне в виде лишь «агонизирующей «языческой» традиции, давно утратившей все свои положительные аспекты и превратившейся в отстойник магической энергии низшего порядка, в «конденсатор»… инфернальных испарений». И далее он же поясняет: [так случилось] …потому, что как на Западе, так и на Востоке христианская церковь, сохраняя изначальную внешнюю форму своих догматов и обрядов, превратилась в чисто экзотерическую организацию, неспособную осознать всю ценность вверенных ей духовных сокровищ и, следовательно, воспользоваться ими для защиты своей паствы от ангелов тьмы".

При всем этом, остаются верны слова Христа о Традиции, что «и врата А/и/довы не одолеют ее». Поэтому все это верно, но только для мира лишенного евхаристической тайны, мира находящегося за гранью православной Ойкумены, восстановленной и пре-исполненной реалии Изначального Одухотворенного Космоса. Внутри Православия, до сих пор сохраняется обряд освящения соли – превращая минерал в алхимическую данность, сообщая соли одинаковые свойства и пусть она явлена в разных видах – как человек-ли; или как обычный белый порошок, или камень (в естественном состоянии) – но их эйдетическая форма одна и та же. Это электролит «вод творения», то что проводит токи от вышнего мира к нижнему, привнося в него свою Премудрость. Ту Премудрость о которой говорит «Изумрудная таблица»: «Сила ее остается цельной, когда она превращается в землю […] Эта сущность есть сила всех сил: ибо она победит всякую тонкую вещь и проникнет всякую твердую вещь». София, «наша Диана»  –  энергия, которой освящен весь видимый и невидимый миры, то что собственно делает его оформленным, как свет фонаря выхватывая из кромешной тьмы «без-видной и пустой» первоматерии («земли») вещи мира; говоря на языке алхимии превращая эту «землю» в соль. Но это только то, что мы знаем теоретически, на практике же она открыта непосредственно только для немногих преуспевших в «Умном делании», православном Arsregia.

Комментарии

Заголовок

У себя в ЖЖ, мне хотелось бы немного процитировать Ваш пост. Естественно ссылка будет присутствовать на Ваш сайт. Надеюсь Вы не против?

Александр Иванов аватар

....

Пожайлуста цитируйте. Я не против.

мертвец аватар

Для того, чтобы зажечь yellow

Для того, чтобы зажечь yellow lantern, нужен божественный луч. Фулканелли не зря посвящает много времени описанию звезды, которая ведёт алхимика. Именно наличие видимого знака звезды  (знака Соли) на меркурии (что и делает его меркурием философским), является благовестом будущего счастливого окончания делания. Прямое нисхождение Святого Духа в самые тёмные глубины материи происходит всегда весной, когда Бог даёт новый толчок застывшему лапласовскому механизму. Возможно, что раньше эти толчки (божественные импульсы) ощущались сильнее... Быть может, именно это имел в виду Мастер, когда говорил о грядущих трудностях, связанных с практической работой с алхимическими веществами. Возможно, он имел в виду смещение ритмов основных планет и их расчётного влияния... Как бы там ни было, но почки весной по-прежнему набухают и люди по-прежнему влюбляются, а значит и не стоит терять надежду...Нет, не на обретение земного богатства, а только на обретение здоровья и богатства небесного, т.е. совершенного знания. 

Все церковные традиции сегодня мертвы, ибо они уже не поддерживаются живыми носителями гнозиса, а только в лучшем случае веры. Вера приводит к откровению, но только в конце пути. Но чаще она приводит к фанатизму и полузнанию, что подчас страшнее незнания. Единственным исключением была, есть, и думаю будет традиция алхимическая. Она существовала всегда, сколько существует человечество. Какие бы покрывала не накидывала на себя Истина, для посвящённого она остаётся всё той же самой Девой. Конкретные исторические религии для него лишь полупрозрачные вуали. Беседы с ангелами западных окон заканчиваются всё той же вывеской "познай самого себя", но уже читаемой изнутри храма...

мертвец

Александр Иванов аватар

Творец Nigredo

Для меня - традиция алхимиков - только металлургический символический комментарий к словам Христа - самой по себе ее нет. Почему? В полноте Откровения - есть частные дисциплины - одна из них герметика (которая в лучшем(sic!)) выражении - практическая Алхимия. Вот так, как-то...

мертвец аватар

Далеко не все алхимики писали

Далеко не все алхимики писали на языке металлургическом. Если почитать их работы, можно увидеть, что они привлекали и греческие мифы как например Майер, и мифологические бестиарии как Василий Валентин, и язык камней как Фулканелли, и те же христианские каноны как розенкрейцеры. Были даже такие, которые не могли и пары слов связать, рисовавшие поэтому исключительно одни немые и голые картинки... cheekyПраво выбора символического языка всегда остаётся за автором. Настоящий мастер найдёт философские обители даже в грибах, как писали тут некоторые, видимо уже достигшие на этом пути полнот Откровения laugh

мертвец

Александр Иванов аватар

Настоящий мастер....

Найдет свое только в одной Традиции - а сколько она использует "сакральных наук", а по-существу языков (в идеале возводимых к единому - бореальному). Кто найдет -  язык,  тому будет скучно - настанет время работы над собой. В этом суть герметики, как тропинке прилижения к исихии.

мертвец аватар

Ум всегда пятое колесо в

Ум всегда пятое колесо в телеге, благодаря которому она обычно и стоит на месте. Исихия всегда с Вами, только всегда ли Вы с ней?.. Да и Она ли Вам нужна?..

мертвец

Александр Иванов аватар

"Исихия всегда с нами, только всегда ли мы с ней"...

Правда, красиво и очень верно сказано!

В пределе нам (людям русской цивилизации) нужно "неслитное и нераздельное" слияние с Абсолютом! Не растворение в Его океане с полной потерей (= разрушением) личности (как в случае индуисткой "самадхи") и не матрица креационисткого рая с гуриями, винопитием и пр. А именно слияние без утраты индивидуальной составляющей человеческого существа, включая и душу и тело. Именно это слияние приоткрывается для очень немногих в "умном делании". Себя я естественно к ним не отношу, да и думаю никогда не буду относить. Но в конечное предназначение нашего человека и его свершение - верю безусловно!

Mahtalcar аватар

Обречены мы, похоже, на

Обречены мы, похоже, на питри-яну: молиться, поститься, слушать... Лишь избранные святые шли по пути дева-яна.

мертвец аватар

Нирвана не есть уничтожение

Нирвана не есть уничтожение личности, а скорее её расширение, переход я малого в Я большое. При этом буддийское просветлённое блаженство не есть кокаиновый кайф, при нём сохраняется свобода воли и свобода выбора - отождествления острия осознания с любой частной оболочкой (телом).  В этом смысле и путь христианского смирения, и путь буддийской непривязанности к своему мелкому и привычному эго - просто этапы большого Пути. Человек может выбрать любую практику молчания, главное, чтобы в результате внутренний диалог угас, а мир, наоборот, ожил и заговорил голосами звёзд, растений, животных, минералов...

мертвец

Александр Иванов аватар

Вы пишите

...не о нирване. А о православном со-бытиии с Богом. Нирвана, как и самадхи - абсолютное срастворение человеческой капли с океаном божества. Абсолютная диссолюция.

мертвец аватар

У Вас слишком однобокое

У Вас слишком однобокое представление о нирване. Есть хорошая работа на эту тему: http://www.sravnika.narod.ru/budda/vvedensky.htm 

Растворение в Абсолюте и отсутствие всяческого желания новых перерождений можно аналогически сравнить с отсутствием какой-либо частной земной страсти, например желания публиковатьсяsmiley. Ведь мы же не можем сказать о том, кому есть что сказать, но уже нет никакого желания это записывать, что он умер в качестве писателя. С одной стороны, конечно, умер, ибо это его уже больше нисколько не заботит и у него нет обычного в таких случаях психологического движителя, а с другой - он очень даже жив, ибо ещё как может откликнуться на зов тех, кому это о-чень надо и написать пару-тройку строчек о том, "как прекрасен этот мир", подразумевая под этим уже тотenlightened.

И в этом смысле буддийская концепция ничем принципиальным не отличается от христианской со-бытийности с Богом. Капля, неотличимая в покое от Океана, всегда снова может стать вихрем, но при этом она уже не заснёт и не забудет о том, как можно снова стать "ничем"...

мертвец