Ш.Роуз, Дж.Вейднер. Толкиен и Алхимия

Джей  Вейднер,  Шэрон  Роуз

Пер. с англ. Максим Медоваров

Впервые опубликовано на сайтах авторов:
www.sharronrose.com и www.jayweidner.com

 

Перевод опубликован в журнале "Палантир" (Киев) №5, 2011 г. С.166-183.

ТОЛКИЕН В КОНЦЕ ВРЕМЕН: АЛХИМИЧЕСКИЕ ТАЙНЫ "ВЛАСТЕЛИНА  КОЛЕЦ"

Введение

Он выглядит как простая история.
На первый взгляд он – не более чем очень длинная волшебная сказка о добре и зле. Населённый эльфами, гномами, волшебниками, чудовищами и многими другими существами, «Властелин Колец» Дж.Р.Р.Толкиена даже не рассматривался как великое произведение литературы, когда впервые увидел свет в 1954 году. Теперь же его прославляют как Книгу XX века. Что же послужило причиной того, что книга стала сенсацией? Почему она нашла такой тёплый отклик в сердцах читателей? Наш ответ на эти и другие вопросы, обсуждаемые в данной статье, таков: Толкиен был знаком с тайной эзотерической историей человечества и могущественным влиянием Великого Делания алхимии на европейскую культуру.


Используя великолепное сочинение Толкиена как инструмент, в этой статье мы обнаружим, что подобно великим мастерам прошлого, Толкиен посвящает нас в новый уровень осознания нашего прошлого, нас самих и планеты, на которой мы обитаем. Также мы откроем, что Толкиен каким-то образом знал глубочайшие тайны алхимии и поместил это тайное знание в самую сердцевину своего труда. Это действительная причина, по которой «Властелин Колец» имеет столь великую и всеобщую притягательность, ибо наша истинная история и тайное наследие открываются нам с его страниц. Толкиен нашёл глубокую жилку мистического резонанса, в который попадают все, кто глубоко копается в этом выдающемся произведении искусства.


В фантастической стране Средьземелья юный хоббит по имени Фродо впутывается во всепоглощающую духовную и политическую войну, которая, в конечном итоге, меняет весь облик мира. Как свидетельствует первая книга Толкиена, «Хоббит», написанная о приключениях Бильбо, дяди Фродо, последнему досталось таинственное Кольцо. Благодаря усилиям своего друга – волшебника Гэндальфа, Фродо приходит к пониманию того, что Кольцо, выкованное в предыдущую Эпоху злым Сауроном в подземном огне Горы Судьбы, не только дарует его носителю способность быть невидимым и, возможно, бессмертие, но также является ключом к господству над Средьземельем.


В исключительно неблагоприятных условиях Фродо – скромный, искренний и добродушный хоббит из Шира, – берёт на себя миссию по уничтожению этого зловещего Кольца. Хотя Фродо ничего не выиграет от уничтожения Кольца и много потеряет, он, тем не менее, в конечном счёте, успешно выполняет своё задание. На него охотились тысячи орков, а в безвестной глуши его сопровождали только друг и садовник Сэм да изворотливое и алчное существо по имени Голлум. И всё же Фродо самоотверженно движется к заключению романа, в котором великое Кольцо Власти и Господства гибнет в кипящем подземном аду Горы Судьбы.


Оказывается, что уничтожение Кольца Власти влечёт за собой ненамеренные последствия, приводящие к тому, что Толкиен описывает как конец Третьей эпохи Средьземелья. В конце этой неотразимой книги о добре и зле, героях и крестьянах, магии и мистике все фантастические обитатели Средьземелья, волшебники, эльфы, гномы и энты исчезают с лица земли, предоставляя людям править в следующую, Четвёртую эпоху. Арагорн, самый знатный из людей, становится коронованным Царём Средьземелья, а люди – главными победителями в Великой Войне против Саурона и его ставленника Сарумана, в войне, которой оканчивается Третья эпоха Средьземелья.


Когда «Властелин Колец» был опубликован в 1954 году, никто, включая самого Дж.Р.Р.Толкиена, даже не мечтал, что эта трилогия будет продаваться миллионными тиражами, будет переведена почти на все языки мира и превратится в один из крупнейших кинопроектов, когда-либо предпринятых.


Что же такого содержится в этой простой истории, что смогло вызвать столь огромную реакцию? Как стало возможным, что простая сказка о маленьком самоотверженном хоббите, спасающем мир от абсолютного зла, была провозглашена величайшим литературным произведением XX века? Почему книги и последующий фильм столь живо отозвались в сердцах, умах и, быть может, душах почти всех нас? И кто такой Дж.Р.Р.Толкиен? Уж не намеренно ли он написал эту повесть, зная о могучем эффекте, который она произведёт на читателей? Мы утверждаем, что Толкиен как-то и где-то лично узнал о предыстории нашей планеты и о том экстраординарном факте, что в данный момент времени мы неотвратимо движемся к концу того, что известно мистикам многих великих духовных традиций мира как Четвёртая эпоха человечества, точно так же как «Властелин Колец» соотносится с историей конца Третьей эпохи Средьземелья. В этом контексте можно не только прийти к пониманию фундаментальной истории, рассказываемой нам, мифопоэтической истории и её отношения к нашей жизни, но также понять, почему Толкиен неоднократно настаивал на том, что «Властелин Колец» – не аллегория.

1. Кольца времени

Четыре Эпохи, прецессия и качество времени

В противоположность материалистическим учениям, предлагаемым нам сегодня учёными и вузами, учение алхимии (распространившееся из Египта в мистическое сердце еврейской, исламской и христианской традиций), равно как и тантрические учения Индии и Тибета, представляют глубоко духовный взгляд на человеческую историю и эволюцию. Как свидетельствует книга Шэрон Роуз «Путь жрицы: руководство по пробуждению божественной женственности», этот взгляд совершенно расходится с современной научной дарвинистской перспективой [1]. Вместо того чтобы воспринимать прошлое и будущее с чисто линейной точки зрения, великие адепты и мастера этих древних духовных традиций знали, что поток времени и человеческого опыта не линеен, а цикличен. Другими словами, подобно тому, как мы, люди, переживаем приливы и отливы таких циклов, как времена года, фазы луны, рождение, созревание и смерть, – человечество в целом переживает взлёт и падение более длительного цикла бытия, известного как маха-юга. Маха-юга, или Великий Круг, состоит из четырёх эпох, известных как сатья-юга, или Золотой век, трета-юга, или Серебряный век, двапара-юга, или Бронзовый век, и кали-юга, или Железный век.
Эти учения утверждают, что когда цикл начинается, мир и все его обитатели полностью связаны с глубинными духовными принципами, природным миром и мерцающими сферами Божества. Это время единства, великолепия, благодати и светоносности. Однако цикл развёртывается, и перечисленные эпохи как бы прогрессируют, от Золотого века к Серебряному и далее, к Бронзовому и Железному. Большинство людей уходит всё дальше и дальше от чистого, незапятнанного, сущностного знания и духовного опыта. С течением времени мир постепенно удаляется от Примордиального Источника и спускается в век всеобщей материализации и конкретизации. С каждой последующей эпохой вера, целостность и приверженность духовным ценностям убывают на четверть. Перегородки между сферами духа и материи становятся толще, а наше сопротивление силам тьмы – слабее. К последней эпохе цикла, чистый свет духа почти угасает. Остаётся лишь четвёртая часть изначальной божественной энергии истины, добродетели и целостности, и даже эта энергия убывает по мере развёртывания последней эпохи. Этот последний этап цикла, в котором мы сейчас находимся, известен как Железный век. В соответствии с текстами, в этой эпохе наша раса живёт как минимум 6000 лет. Это период времени, который мы сегодня называем историей.
Недавно вышедшая книга Джея Вейднера и Винсента Бриджеса «Мистерии Великого Андайского Креста: Алхимия и конец света» посвящена дешифровке загадочного креста в городе Андай (Hendaye) на юге Франции. В Андайском кресте, установленном 350 лет назад одним алхимиком, зашифровано детальное знание алхимического откровения четырёх эпох.

Конкретные детали можно найти в указанной книге. В целом же можно утверждать: Андайский крест открывает нам, что центром галактического ряда являются гигантские космические часы, отмечающие качество времени, прецессию и четыре великие эпохи. Внимательное чтение книг Толкиена выдаёт его одержимость этими эпохами и в особенности переходом от Третьей к Четвёртой эпохе, к эпохе людей, машин и власти [2].
В момент зимнего солнцестояния 2012 года центр нашей галактики взойдёт по спирали вместе с восходящим солнцем.

По мнению учёного Джона Дженкинса-старшего, этот момент отмечает конец календаря майя [3]. Весьма странно, но кажется, что Андайский крест фиксирует те же самые общие временные рамки. Оказывается, что обе эти древние хронологические системы придают очень важное значение восходу солнца в центре галактики в 2012 году. Загадочный французский алхимик Фулканелли в своём классическом труде «Тайна соборов» неоспоримо утверждает, что Андайский крест изображает конец Железного века, последней из четырёх великих эпох [4]. В соответствии с древним знанием, в Железном веке мир обращается в сталь, чёрная магия становится религией, а люди страстно желают контроля и господства и над человечеством, и  над самой землёй. Земля, воздух и вода загрязняются. Войны, голод и мор охватывают человеческую расу. Само время ускоряется до тех пор, пока не истощится. Тогда мир и сама эта эпоха приходят к концу, начинается новый цикл. Многие события, которые также появляются в конце Второй и Третьей эпох «Властелина Колец», присущи микрокосму всего цикла. Толкиен использует свою концепцию переворота, который происходит в конце каждой эпохи, на заднем фоне истории  о Фродо и Кольце.
Эти четыре эпохи, в соответствии с Фулканелли, Андайским крестом и многими древними текстами, изображаются двенадцатью знаками зодиака. Подобно числу на циферблате, золотой век начинается, когда на часах двенадцать. Следующий, Серебряный век начинается, когда стрелка показывает на три часа. В начале Бронзового века, или Третьей эпохи, на часах шесть; в начале последней эпохи часы показывают девять. Каждая из четырёх четвертей обозначена одним из главных знаков зодиака: Скорпионом, Тельцом, Львом и Водолеем.
Возможно, этот факт не очень широко известен, но на самом деле двенадцать знаков зодиака обозначают прецессию. Земля наклонена в космосе на 23 градуса. Она медленно вращается на своей оси как волчок. Это обратное вращение столь медленно, что за 72 года ось проходит лишь один градус по окружности колебания. Другими словами, если определённая звезда, например Сириус, в день вашего рождения восходила над определённой точкой, скажем, над близлежащей горной вершиной, то через 72 года восход Сириуса сместится на один градус от этой точки в тот же день в году.

Тот факт, что звёзды не зафиксированы на небе, но медленно смещаются, является центральным не только для понимания алхимического тезиса, но также, возможно, он был величайшей тайной, преподаваемой в тайных школах Египта, Греции и Индии. Согласно общему экзотерическому знанию, небо было неподвижным и неизменным. Но адепты и эзотерические мастера знали, что даже небеса движутся. Поскольку движение звёзд было столь медленным, что единственным способом нанести на карту прецессию было наблюдение в течение многих поколений, то каждое последующее поколение продолжало эту обширную и ценную работу. Медленно, по прошествии многих веков, точная карта прецессии была создана. Эти умные жрецы/учёные/посвящённые пришли к осознанию того, что один полный оборот занимает огромное количество времени, около 26 тысяч лет. Поэтому они поделили 26000-летний цикл на двенадцать частей, приложив свой зодиакальный «месяц» к каждому отрезку длиной в 2160 лет. Поэтому, если начать счёт прецессии с Водолея, то должно пройти двенадцать раз по 2160 лет, то есть 25920 лет, чтобы снова вернуться в исходное положение.


Члены этих древних мистических школ также начали замечать, что изменение качества времени, т.е. то, в каком зодиакальном «месяце» мы находимся, одновременно становилось причиной изменений на земле и в поведении людей, животных и растений. Будучи частью инициатической организации, будь то жречество или тайные общества, эта мудрость передавалась по прямой цепочке от мастера к ученику, которому соответствующие ритуалы, обучение и упражнения позволяли стать причастным к экстраординарной сущности знания. Это знание позволяло им сообщаться с силами природы и более тонкими сущностями бытия. То, что мы сегодня относим к экстрасенсорным или паранормальным способностям – таким как ясновидение, телекинез, телепатия или способность путешествовать во снах и видениях за пределы планеты, к звёздам, в иные измерения и даже за пределы времени как такового – было такой же банальностью для них, как использование Интернета в современном мире [5].


Сочетая наблюдение, медитацию, размышления и дискуссии, посвящённые этих мистических школ заносили в хроники примеры поведения людей и животных, циклы растений и другие психические, эмоциональные и умственные явления, случаи, знаки и предзнаменования, позволявшие им распознать уникальную природу, качества и характеристики каждого из двенадцати знаков. Исходя из своих наблюдений, они осознали, что каждая точка на гигантском зодиакальном циферблате порождает свои собственные черты и проявления, подобно тому, как полдень отличается от восхода. Ещё они отмечали, что в точке пересечения четырёх великих знаков эти перемены в поведении, росте и т.д. обнаруживались более явно. В сущности, им казалось, что каждая из четырёх сторон этого великого цикла в действительности порождала различные типы бытия, различные образцы поведения. Также они наблюдали и фиксировали изменяющееся отношение человечества к физическим и духовным измерениями реальности, отмечая, что по мере развёртывания эпох, мир и его бытие действительно уплотнялись. В результате этого уплотнения с каждой последующей эпохой человечество всё больше и больше сосредотачивалось на материальном мире и утрачивало контакт с более тонкими областями духа. Знание, полученное из таких наблюдений, в конце концов, и стало известным как священная наука алхимии.


Для описания уникальных качеств и атрибутов каждой из этих эпох, эти сакральные учёные использовали символический язык металлов – золота, серебра, бронзы и железа. Интересно, что молекулярная плотность этих четырёх металлов увеличивается от золота к железу. Поэтому казалось, что в соответствии с этой парадигмой, по мере следования четырёх эпох увеличивается тяжесть, а структура молекул становится плотнее. И если не лгут Андайский крест, писания Фулканелли и работа Джона Дженкинса-старшего, равно как и наши собственные исследования по алхимии и тантре, то сейчас мы находимся в конце Четвёртой эпохи, Железного века. Но что это на самом деле значит? Буквальный ли это «конец мира», как зафиксировано в священных текстах от Книги Откровения до алхимического «Corpus Hermeticum», в индийской тантре и учениях шаманов по всему миру? Или же это означает время великого изменения и обновления? Если конечная цель алхимии – превращение свинца в золото, то конец Железного века может возвещать только зарю Золотого века. Это эпоха, когда исполнение истинной цели человечества на земле и полный расцвет изначального видения Творца становятся проявленными. Как скажет вам любой алхимик, из глубины тьмы проистекает величайший свет.
Читая «Властелин Колец», «Сильмариллион» и другие работы Дж.Р.Р.Толкиена, становится ясно, что все эти вопросы дали ему много пищи для размышлений. Параллелей между трудами Толкиена и алхимическим знанием столь много, что нельзя не предположить, что он наверняка был знаком с этим древним взглядом на эпохи с соответствующей перспективой воззрения на творение, историю и предысторию человечества и искусно вплетал его в самую ткань своих произведений.


Эпос Толкиена «Сильмариллион» представляет его космологию от начала Творения до Третьей эпохи Средьземелья. Трилогия «Властелин Колец» является свидетельством перехода от Третьей эпохи к Четвёртой. Согласно алхимическому ведению, период, какой мы называем «историей», начался вместе с Четвёртой эпохой, то есть 6500 лет тому назад. О мифах и легендах, относящиеся к событиям и явлением, происходившим до этой даты, мы говорим, что они были в «предыстории». Толкиен утверждает: предполагается, что его воображаемая «история» имела место в одном из периодов действительного Старого Мира на нашей планете [6]. Любопытно, что практически тем же самым временем Толкиен датирует события, разворачивающиеся во «Властелине Колец».


Благодаря уникальному сочетанию врождённого дара, большого опыта и других факторов, приведших к глубокому философскому пониманию сил, формирующих нашу реальность, Дж.Р.Р.Толкиен смог стать свидетелем и описателем глубинной духовной истории человечества, а в особенности – англичан, кельтских и скандинавских народов Европы. Он описывает эти свои дары как «чувствительность к языковым образцам», производящую на него такое же эмоциональное воздействие, как цвет или музыка; «страстную любовь к растущим вещам» и «глубокий отклик на легенды, в которых есть то, что мы называем северо-западным темпераментом и температурой» [7]. Будучи влеком красотой и силой великого эпоса Греции, Скандинавии, Финляндии, Германии и так далее, и погрузившись в него, он захотел «восстановить для англичан эпическую традицию и представить им их собственную мифологию» [8]. В письме к своему другу Мильтону Уолдмену, датированном 1951 годом и опубликованном в начале «Сильмариллиона», Толкиен пишет: «Меня с самых юных лет огорчала нищета моей любимой родины: у неё нет собственных преданий (связанных с ее языком и почвой), во всяком случае того качества, что я искал и находил (в качестве составляющей части) в легендах других земель. <…> Некогда… я задумал создать цикл более-менее связанных между собою легенд – от преданий глобального, космогонического масштаба до романтической волшебной сказки; так, чтобы более значительные основывались на меньших в соприкосновении своем с землей, а меньшие обретали великолепие на столь обширном фоне; цикл, который я мог бы посвятить просто стране моей, Англии» [пер. С.Б. Лихачёвой].


Из небывалого отклика на «Властелина Колец», который продолжает расти и увеличиваться с течением времени, становится ясно, что в своём благородном и героическом деле Дж.Р.Р.Толкиен достиг поставленной цели. Ибо в своей монументальной работе он коснулся струны, которая оказалась созвучна сердцам столь многих из нас.


Язык птиц

Что именно в трилогии о Кольцах затрагивает наши сердца столь глубоко? Утончённость, изящество и красноречие языка Толкиена, манера, в которой он рассказывает нам о тоскливых воспоминаниях ушедшей эпохи. Именно это делает книгу столь привлекательной. С детства Толкиен обладал даром создания «воображаемых» языков. Этот жар, лежащий в основе его работы, эта способность настроить свой слух и внутренние чувства на более тонкую вибрационную частоту, естественным образом заставили его выбрать филологию (изучение языка) своей профессией. Такая учёность позволила ему проследить историю слов, выражений и диалектов вплоть до их историко-культурных корней. Эти исследования корней языка, известные в алхимии как «язык птиц» или «язык богов», логически привели его к размышлениям о тайных мистериях или сообщениях, которые дошли до нас от древних, будучи скрыты в устном и письменном слове.


В «Тайне соборов» Фулканелли описывает этот священный язык или арго как «язык, который учит мистерии вещей и приоткрывает сокрытые истины». Он рассказывает, что существовал «предок и старейшина» всех языков, что существовало «знание языка, которое Иисус открыл апостолам, послав им Своего Духа, Святого Духа», и что «Традиция уверяет нас, что люди говорили на нём до построения Вавилонской башни» – события, описываемого Фулканелли как причину того, что «священный язык стал искажаться и был окончательно забыт большей частью человечества» [9]. Фулканелли также пишет, что этот тайный язык духа использует законы фонетики, в которых ухо слушающего и глаз читателя сосредоточены скорее на звучании и значении, чем на написании [10]. В течение всей жизни исследуя сакральные истоки языка и настраиваясь на них, благодаря искусству «вслушивания» и размышлениям об отношении звука к проявлению, общению и источникам исконного языка человечества, Толкиен осознал, что каждое имя, слово и словосочетание является проявлением культурного гобелена, который сам собой ткался на протяжении тысячелетий истории.


Другими словами, изучение истории языка сделало Толкиена образцом тайного знания, которое, будучи однажды расшифрованным, открывает тайную историю человеческого рода. В Библии говорится, что «вначале было Слово», и благодаря своим исследованиям происхождения и развития слов и языка, а также великим легендам древних цивилизаций, Толкиен стал понимать способ, каким культура формируется и переформируется на протяжении истории. «Качество» времени также открылось ему благодаря изучению истории языковых смыслов. Изменение формы слов отражает «качество» их эпохи. Как никто другой, даже из глубоко изучавших историю специалистов, Толкиен натолкнулся на сущностные вопросы: какие силы формируют и изменяют течение истории? Каков их источник? В чём их фундаментальная цель? Каково наше отношение к этим могущественным силам? Кто мы такие, наконец?
Размышляя над вопросами, подобными этим, Толкиен пришёл к пониманию того, что весьма вероятно, что некогда в нашем мире жили воплощённые существа, которых мы сегодня считаем странными и волшебными. Эльфы, гномы, волшебники, возможно даже хоббиты или очень похожие на них существа, оказывается, упоминаются в языках, которые изучал Толкиен. Действительно ли он верил, что эти создания существовали в нашем прошлом, не столь важно. Важно то, что его изучение филологии позволило обнаружить их присутствие. Или это его настроенность на тонкие вибрационные звуковые частоты, настроенность, более утончённая, чем у большинства людей в этот век машин, позволила ему путешествовать во времени в предшествующую эпоху нашего мира, чтобы ощутить присутствие подобных существ?
Сам Толкиен описывал процесс создания (или документирования) своих историй как связывание воедино сказаний, выраставших в его уме как «данные» вещи, как записывание того, что «что уже было «здесь» когда-то, а не изобретение» [11]. Вслушиваясь в основные звуки или семена слогов слов, извлечённых из древней европейской культуры и размышляя о них, не настраивался ли Толкиен на сущностный дух Древней Европы и голоса своих предков? В письме от 7 сентября 1955 года Толкиен пишет: «Имя Фродо – настоящее имя из германской традиции. Его древнеанглийской формой было Фрода. Очевидна его связь со старым словом frod, этимологически означающим «умудрённый опытом», однако оно имеет мифологические связи с легендами о Золотом Веке Севера».


Из своих филологических исследованиях и погружении в учение католицизма, уходящее корнями в Ветхий Завет и Книгу Бытия, Толкиен должен был осознать, что каждому звуку соответствует сущность, или вибрационная частота, которая заставляет проявляться мысль. Он мог даже знать о средневековом споре между реалистами и номиналистами о природе звуков и слов, споре, основанном на метафизической значимости языка. Как красноречиво свидетельствует философ и историк культуры Джереми Нэйдлер в своей книге «Храм космоса», реалисты доказывали, что все звуки священны, имея своим источником Божество. Для них, как и для великих алхимиков и адептов тантры, для каббалистов, суфиев и христианских мистиков, слова выражают самую сущность, духовный смысл вещей. Напротив, светски ориентированные номиналисты настаивали на том, что слова – всего лишь плод человеческого говора, произвольно созданные людьми с целью удобства и общения. С этой точки зрения, слова никак не связаны с внутренней природой вещей [12]. Из-за «победы» номиналистов огромное большинство европейцев утратило связь с одной из величайших тайн своей традиции и наследия – со знанием истинно сакральной природы звуков и языка. Но Толкиен, чувствительные способности которого были перенастроены за годы лингвистических исследований и дешифровки, несомненно, был близко знаком с этим древним духовно ориентированным взглядом на сотворение (creation) и проявление (manifestation) реальности. В «Сильмариллионе» он описывает процесс сотворения в соответствии с мифами о творении многих древних культур по всей планете: «В начале Эру, Единый, коего на эльфийском языке называют Илуватар, сотворил Айнур из своей мысли; и они играли великую музыку пред Ним. В этой Музыке начался мир, ибо Илуватар сделал видимой Песнь Айнур, и они узрели её как свет во тьме. И многие из них были очарованы его красотой, и красотой истории, которую они увидели начинающейся и развёртывающейся в видении. Поэтому Илуватар дал их видению Бытие, и поместил его среди Пустоты, и послал Тайный Огонь в сердце мира».


Фулканелли называет тайный огонь «оккультным агентом, который, если намекнуть на его форму, больше похож на воду, нежели на пламя». Он утверждает, что «этот огонь или горящая вода есть жизненная искра, которую Творец сообщил инертной материи, это дух, заключённый внутри вещей» [13]. Он также ссылается на тайный огонь как на «универсальный дух, позволяющий алхимику, подражающему Природе и Божественному Великому Деланию, отделить в своём малом мире светоносные, чистые, кристаллические частицы от тёмных и плотных частиц» [14].
Образ волшебника Гэндальфа был, вероятно, создан по образцу рассказов о старинных мастерах алхимии. Гэндальф играет выдающуюся роль в истории Третьей эпохи Средьземелья. Во время своего противостояния с чудовищным балрогом в глубинах Мории, он называет себя «служителем тайного огня». Толкиен в письмах к Роберту Маррею от 4 ноября 1954 года описывает Гэндальфа и других волшебников как «воплощённых ангелов», посланных в Средьземелье Третьей эпохи в качестве наместников и посланников, дабы помогать эльфам и людям в их сопротивлении силам тьмы, поскольку следующая угроза их господству – Тёмный Властелин Саурон – начал материализоваться. Напоминая изначальные цели великих мастеров алхимии, фундаментальная роль волшебников, по замыслу Толкиена, – поощрять, питать и усиливать этот универсальный дух среди людей путём их воспитания, советов и постоянного сосредоточения их ума и сердца на «Пути Света». Толкиеновские волшебники, в сущности, представляют собой алхимическое «герметическое братство». Благодаря их священным устремлениям, храбрость и мужество сопротивляться соблазнам тёмных сил, неизбежно вырастающим внутри и вовне, усилятся, а сущностная задача Божественного Великого Делания – сохранение жизненной искры Тайного Огня чистой и несмешанной – будет исполнена.
В романе Толкиена, как и в нашем мире, даже великие мастера способны ошибаться, неумолимо склоняясь к тьме. Волшебники Гэндальф и могущественный глава его ордена Саруман, похожие на тех, что украшают собой страницу алхимического ведения, также не свободны от испытаний. Создавая историю постоянной борьбы Гэндальфа на пути к свету, показанной в его актах самоосвящения, в противовес отъявленному самовозвеличиванию падшего Сарумана, Толкиен снова поставил в центр внимания неизбежный выбор, который выпадает на долю каждого из нас, независимо от того, насколько выросли наши знания, сила и влияние. Но освящая себя, Гэндальф не только спасает Фродо, Кольцо и Братство, но ещё и превращается из Гэндальфа Серого в Гэндальфа Белого. Именно этот акт самоотверженности изменяет его, возводя на более высокую ступень мудрости и силы, чем когда-либо прежде. Ибо битва с балрогом и победа над ним в глубинах подземного мира позволила ему стать даже более великим «служителем света», способным более успешно бросить вызов тьме, испорченной силе Сарумана [15].


Возможно ли, чтобы благодаря своим исследованиям, Толкиен открыл магический «язык птиц» и обнаружил, что баснословное учение алхимии на поверку также созвучно с этими языками? Ясно, что благодаря своему знанию алхимии, Толкиен не мог не отметить, что ткань языка становится всё плотнее по мере приближения этих языков к эпохе Модерна, эпохе, в которую язык, как и культура, наши тела и сама земля, по-видимому, уплотняются. И этот процесс идёт на протяжении всех четырёх эпох истории человечества.

2. Космология Толкиена

История эпох и вечная битва добра и зла
«Я считаю, что легенды и мифы в значительной степени сотканы из “истины” и, несомненно, представляют отдельные её аспекты, которые воспринять можно только в такой форме; давным-давно определённые истины и формы воплощения такого рода были открыты и неизбежно возникают вновь и вновь. Не может быть «истории» без Падения – все истории, в конечном счете, повествуют о Падении».


Дж.Р.Р. Толкиен, из письма М. Уолдмену от 1951 г. [пер. С.Б.Лихачёвой].
В космологии Толкиена, которая захватывает нас с момента Творения до начала Четвёртой эпохи Средьземелья, основные философские вопросы, лежащие в центре нашей действительности, выдвинуты вперёд и разъяснены благодаря сюжетной линии, мыслям и поступкам персонажей, будь то эльфы, волшебники или люди. Наделённым Творцом даром «свободной воли» героям Толкиена, как и любому из нас, дана возможность выбирать между добром и злом, эгоизмом и самоотверженностью, Богом и сатаной – следовать путём света или пасть во тьму и разложение. Как и в эпосах типа индийских «Рамаяны» и «Махабхараты», финской «Калевалы» и скандинавской мифологии, в любую эпоху мира существует искушение тьмой и падения в неё, с соответствующей битвой добра и зла – и всё ради того, чтобы мир людей наступающей эпохи вновь стал правильным. История толкиеновского мира, как и нашего собственного, представляет собой продолжающуюся битву противоборствующих сил света и тьмы, добра и зла, красоты и ужаса, магии и машины.


Чтобы увидеть трилогию о Кольце в более широкой перспективе, нужно взглянуть на толкиеновскую историю эпох. Как и во всех великих рассказах о сотворении, разворачивание и развитие эпоха начинается с того, что автор назвал космологическим мифом. Как свидетельствует «Сильмариллион», творческое видение Земли появилось из гармонического схождения Валар (первичных Сил Творца). Подобно тому, как алхимическое учение об эпохах соотносит первый, или Золотой, век со временем, когда боги обитали на Земле, толкиеновские Валар, чтобы полностью проявить своё видение, нисходят с небес и поселяются на земле, иногда как светоносные существа, иногда в материальных телах [16]. На крайнем западе мира они создают себе дом, или рай, известный как Валинор, и начинают готовить Землю к приходу детей Божиих: эльфов, известных как Перворождённые, и людей, известных как Последующие. Но в толкиеновской онтологии, как и во многих великих эпосах, почти сразу следует «падение» величайшего из Валар, Мелкора, позже ставшего известным на эльфийском языке как Моргот. Он был изначальной тёмной силой и в течение Первой эпохи обратил Саурона, одного из обитателей Валинора, в своего главного слугу и представителя зла. В повести «Валаквента» из «Сильмариллиона» Толкиен описывает это первое падение Мелкора: «От величия он пал через высокомерие до презрения ко всем, кроме себя самого – и стал духом пустым и безжалостным. Понимание он обратил на тонкое извра¬щение всего, что хотел использовать – и сделался бесстыд¬ным, лжецом. Начал он с жажды Света, но когда не смог завладеть им еди¬нолично, низвергся сквозь огонь и ярость во Тьму. И тьмою пользовался он более всего в своих лиходейских трудах на Арде, и наполнил её страхом для всех живущих» [пер. Н.Эстель].


Итак, с самого начала действительного формирования Земли из музыки и видения богов началась и порча божественного Творения. Отпав от благодати путём, напоминающим демиурга христианских гностиков, Мелкор никогда не мог ничего создать сам, но лишь производил поддельные варианты прежде бывших существ, искажая, извращая и манипулируя теми, кого сотворил Единый. Таким образом, он внёс раздор в мир. Ибо с того самого момента, как Мелкор пал и обратился к эгоизму и тирании, он стал вызывать раздражение, и этого нельзя было не замечать.


С момента вхождения духа Мелкора в мир великий эпос Средьземелья действительно начинается. Сказания толкиеновской Первой эпохи касаются, в первую очередь, истории пробуждения, деяний и «падения» многих Перворождённых эльфов и их битв с Мелкором и Сауроном. Это, в конце концов, приводит к изгнанию эльфов из Валинора (Рая) и их первым контактам с людьми Средьземелья. Первая эпоха оканчивается возбуждением силы богов против Мелкора и Саурона (вдохновлённым видения Рагнарёка из скандинавской мифологии), разрушением их царства и изгнанием Мелкора из мира в Пустоту. Как и в алхимической истории эпох, начинают опускаться занавесы между мирами, и хотя Рай остался виден изгнанным эльфам с их Благословенного острова Эрессеи, но он стал недоступен для жителей Средьземелья.

Нуменор / Атлантида и Вторая эпоха Средьземелья

История толкиеновской Второй эпохи касается, прежде всего, взлёта и падения Нуменора, очевидно, соответствующей истории мифического острова Атлантиды, занимающей столь видное место в алхимическом знании. Толкиен включил эту легенду в свою повесть по ряду причина, но в значительной мере из-за того, что она называл своим «комплексом Атлантиды» [букв. «постоянное преследование со стороны Атлантиды». – М.М.]. В письме к У.Х.Одену он описывает свой рассказ о Нуменоре как «личную переделку атлантического мифа и/или традиции, и приспособление их к моей основной мифологии». Толкиен писал: «Изо всех мифических или «архетипических» образов этот крепче всего засел в моём воображении, и многие годы мне снился повторяющийся сон об Атлантиде: громадная и неотвратимая волна, надвигающаяся с Моря на землю, иногда тёмная, иногда зелёная и освещённая солнцем» [17].
Этот сон о великой катастрофе, принесшей конец Второй эпохе, который преследовал Толкиена с детства, был отдан Фарамиру Гондорскому во «Властелине Колец». Здесь снова толкиеновский замысел находит параллель в алхимии, где падение Атлантиды завершает Вторую эпоху, или серебряный век, известный как Век ритуала.


Именно в Нуменоре (Атлантиде) мы впервые сталкиваемся с судьбоносным вопросом о Смерти и Бессмертии, вопросом монументального значения как в трудах Толкиена, так и в Великом Делании алхимии. В космогонии Толкиена его затаённые размышления об этом предмете показаны через отношения между Богом (Единым) и Его Детьми, «перворождёнными» эльфами и «последующими» людьми. Создав их, Он дал каждой расе естественный срок жизни, соответствующий её биологической и духовной природе. Эльфов Он наделил необычайным милосердием, проницательностью, мудростью, красотой и соответствующей способностью «задумывать и порождать больше красоты, чем все Мои Дети». Вдобавок Творец даёт им столь желанный дар бессмертия и говорит, что «это будет величайшей благодатью в мире» [18].


Но, в конечном счёте, этот прекрасный дар заключает в себе их судьбу. Толкиен пишет: «Судьба эльфов – быть бессмертными, любить красоту мира, приводить её к расцвету благодаря своему дару утончённости и совершенства, и жить пока длится эта красота, не уходя даже в случае «гибели», но возвращаясь, а ещё, после прихода Последующих, учить их, готовить им путь и «увядать» по мере того как Последующие будут расти и впитывать жизнь, из которой произошли обе расы».
Хотя эльфы могут погибнуть и вернуться на Благословенные Земли, они должны оставаться в этом мире до «конца дней», соответствующего концу циклических эпох, и не умирать окончательно до тех пор, пока не умрёт мир. И в этом их великая печаль и горечь. Ибо, как пишет Толкиен, в конце «эльфы остаются жить лишь в тонкой линии крови, смешанной с кровью людей, среди которых только она позволяла действительно претендовать на знатность» [19].


С этой точки зрения, в мире Толкиена в конце дней смертность, которую многие считают проклятием человечества, воспринимается как решающий дар. В главе «О начале дней» из «Сильмариллиона» Толкиен говорит: «Одним из этих Даров Свободы является то, что люди лишь малое время живут живой жизнью, и не привязаны к Миру, а после смерти уходят – куда, эльфам неведомо... Сыновья Людей умирают по-настоящему и покидают мир; потому они зовутся Гостями или Странниками. Смерть – их судьба, дар Илуватара, которому по мере истощения Времени позавидуют даже Силы... Ещё давным-давно, в Валиноре Валар открыли эльфам, что люди вступят во Второй Хор Айнур; тогда как что Он уготовил эльфам после Конца мира, Илуватар не открыл никому» [по пер. Н.Эстель].


Из этого утверждения мы можем заключить, что сам Толкиен верил: хоть мы и смертны, но люди занимают уникальное и могущественное положение в циклах творения. Ибо с его точки зрения, люди не только сплетут свою энергию и сущность с энергией земли вплоть до конца текущего цикла, но в конечном счёте сыграют свою роль при создании нового великого цикла.


Тема смерти и бессмертия стала центральной точкой сказаний Толкиена о Нуменоре (Атлантиде) и Второй эпохе. Обсуждая историю взлёта и падения этого великого царства людей, он говорит, что в ней были три различные стадии, имеющие точные параллели в мифе об Атлантиде. На заре Второй эпохи благие люди, помогавшие эльфам в битвах с Мелкором и Сауроном, были одарены великой мудростью и продлением их срока жизни в три раза дольше, чем у обычных смертных. Однако, понимая врождённую слабость людей, природу Времени и то, как достижения в материальном мире могут привести к привязанности и порче, боги установили запрет для нуменорцев: никогда не ступать на «бессмертные земли» и даже не плавать в этом направлении.
Поначалу люди Нуменора, послушные законам Творца, не пытались плавать на Запад в «бессмертные земли», но только в Средьземелье, обновляя и распространяя свои знания об истине, просторах и природе мира. Все благие нуменорцы, подобно их наследнику дунадану Арагорну, жили в согласии с законами Единого и понимали, что смерть – не наказание, а существенная часть изначального замысла Творца о них; и подобно Арагорну, они умирали «по своей воле», когда чувствовали, что пришло время [20]. В течение Второй эпохи их знание художеств, ремёсел и магии росло быстрее, чем они принимали красоту этого дара с благосклонностью и благодарностью, и многие нуменорцы постепенно начали принимать дар смерти с отвращением или даже жаждали даров бессмертных. Живя на острове среди океанских просторов, они стали мастерами в искусстве кораблестроения и мореходства. Ограниченные в плавании на Запад, в земли бессмертных, они стали обращать свой взор на восток, юг и север.


Поэтому нуменорцы путешествовали по всему Средьземелью, принося знания о земледелии, изготовлении орудий и многом другом людям Средьземелья, которые стали смотреть на этих высоких и долгоживущих Людях из-за Моря как на богов. Но по мере того как они всё больше наслаждались своей качественно иной жизнью, в них рождалось желание вечной жизни, и всегда в их подсознании сидела тоска по неумирающим землям эльфов и богов. В результате начались внутренние беспорядки, а их благодать уменьшилась. По мере того как в них рос страх смерти, нуменорские мудрецы проводили дни в поисках путей продлить жизнь, но, как и древние египтяне, смогли лишь открыть искусство мумификации, сохранения мёртвой плоти. Они начали строить большие гробницы, а их разум снова и снова устремлялся к власти и богатству материального мира.


К моменту прихода к власти Ар-Фаразона, двадцать пятого Царя Нуменора, нуменорцы основали великие поселения в Средьземелье и возвеличили себя как князей и властителей над людьми. Но всё это время влияние Тёмной Тени распространялось по Средьземелью, ибо хотя Мелкор физически был заключён в Пустоту, его воля оставалась активна, а посеянные им семена разложения продолжали прорастать в его последователях и особенно в его служителе Сауроне, который во Вторую эпоху Средьземелья создал и стал владеть Единым Кольцом, связав с ним многие другие. Услышав о растущей угрозе со стороны Саурона и желая самому получить власть и господство над Средьземельем, Ар-Фаразон решил начать войну с Сауроном и сделать его своим собственным слугой.


Узрев мощь Нуменора, выстроенную против него, Саурон, всё ещё сохранивший прекрасную внешность, дар убеждения и необъятные знания чёрных искусств, поступил умно, позволив взять себя в плен и привезти в великое царство, где по прошествии трёх лет он втёрся в доверие к Ар-Фаразону настолько, что стал самым близким его советником. Ощутив желание бессмертия, которое лежало в основе недовольства Царя, Саурон заговорил с ним о власти тёмного властелина Мелкора, сила которого была выше, чем у Валар. И так умел Саурон убеждать, что Ар-Фаразон обратил своё царство в культ Мелкора и Тьмы, построив великий храм, где Мелкору приносились ужасные жертвы, чтобы он смог освободить нуменорцев от смерти. Но смерть не покинула нуменорцев, напротив, среди этого зла она приходила всё скорее, и великое безумие охватило страну. Ар-Фаразон, полностью попавший под влияние Саурона, решил плыть в страну бессмертных, чтобы объявить им войну. Но, как и в любую эпоху, силы добра и правды ещё жили в сердцах немногих. То были предки Арагорна, известные как Верные. Их глава Амандил приказал своей семье, Элендилу с Исилдуром, и всем Верным собирать свои вещи, наследство, книги и сокровища, созданные в дни мудрости, грузить их на большие корабли и плыть из Нуменора.


В то самое время, как число поклонников Тёмного Властелина увеличилось, и Ар-Фаразон со своим флотом двинулся на Запад в Благословенные Земли, в Нуменоре произошли ужасные бури и землетрясения. А в момент, когда Ар-Фаразон ступил на берег Валинора, Творец «явил Свою власть и изменил лице мира; великая бездна разверзлась в Море между Нуменором и Бессмертными Землями, и воды хлынули в неё» [21]. Нуменорцы со своими кораблями были поглощены бездной. Как и в легенде об Атлантиде, Нуменор был смыт великой волной и исчез навеки. Форма мира изменилась. Вид Благословенных Земель бессмертных был изъят от Земли. Земля стала круглой, и люди могли только плавать по кругу, никогда более физически не воспринимая то, что Толкиен называл «Прямым Путём».
Интересно отметить, что информация из расшифрованного Андайского креста имеет параллели с этим воображаемым видением человеческой истории. Разделяя время на четыре секции по 6500 лет каждая, крест также имеет надпись, позволяющую открыть происхождение Атлантиды в Теоуаноко в Боливии. Как сказано в книге «Мистерии великого Андайского креста», боливийский профессор Артур Познански исследовал древние руины и пришёл к выводу, что они были построены около 13000 г. до н.э. В водах высокогорного озера Титикака сохранились виды, живущие в океанических глубинах. Если Вторая эпоха закончилась 13000 лет назад, то возможно, что древняя цивилизация Перу была стёрта с лица земли при переходе от Второй к Третьей эпохе прецессии [22].

Третья эпоха Средьземелья

Это эпоха Великой Войны Колец, как свидетельствует трилогия о Кольцах. Она началась с основания царства Гондор Верными нуменорцами, поражения Саурона и присвоением Единого Кольца Исилдуром. Завершилась она с уничтожением Кольца Власти и коронация Арагорна как Царя Средьземелья. Эти события обозначают конец Третьей эпохи и третьей фазы попыток сил зла обрести всемогущество.


В каждую эпоху эти противостоящие силы сражаются друг с другом, и в конце концов происходит великая битва между ними, которая становится переходным событием между данной эпохой и следующей. Таково постоянное очищение мира и сдерживание, связывание проявлений зла. В то же самое время в конце каждой эпохи происходит разделение или установление перегородок, и чистые земли богов и бессмертных исчезают из вида тех существ, кто доныне живёт в Средьземелье.
В толкиеновской космологии, как и в учениях алхимии и тантры об эпохах, перегородка между мирами духа и материи постоянно уплотняется и густеет по мере течения эпох. После падения Нуменора (Атлантиды) в конце Второй эпохи, как говорит Толкиен, «не осталось видимого местообитания божеств или бессмертных на земле. Валинор, место жительства богов (или Рай) переместился, оставшись лишь в памяти земли. Люди могли теперь плыть на Запад сколько угодно, но лишь возвращались на восток, и так далее. Ибо мир стал закруглённым и конечным [подобно Кольцу. – Прим. авторов] – и выходом за круги этого мира была только Смерть. Только «бессмертные», задержавшиеся эльфы могли остаться, если хотели, и, утомившись кругами мира, они садились на корабль, находили «Прямой Путь», прибывали на древний, или Истинный, Запад и жили там в мире» [23].


Согласно «Властелину Колец» и «Сильмариллиону», для каждой группы чувствующих существ в Средьземелье было отведено не только своё место, но и своё время. Толкиен даёт достаточно ясно понять, что с концом Третьей эпохи оканчивается и век фантастических созданий, населявших Средьземелье: эльфов, гномов, волшебников. «Бессмертные» эльфы отправляются на Запад и постепенно исчезают из виду человечества. В алхимическом смысле это означает, что они покидают этот план бытия. Эльфы не уходят из Средьземелья потому, что им так хочется; они покидают смертный план бытия потому, что у них нет выбора. Таким образом, люди в конце книги остаются одни. Они научились способам войны и металлической магии, как мы называем алхимию, благодаря чародейскому искусству Саурона и Сарумана. Можно даже доказать, что целью Саурона было разрушить мир людей, предупредить наступавший Железный век и попытаться сорвать окончательное растворение Третьей эпохи. В этом контексте, Великая Война Кольца – не столько геноцид людей, сколько попытка могущественного колдуна остановить неизбежное наступление страшного Железного века.

3. Магия и Машина

«Малое творение» (sub-creation), «Падение» и Кольцо Власти

«Как бы то ни было, всё это связано главным образом с Падением, Смертностью и Машиной... С Падением – неизбежно, и мотив этот возникает в нескольких формах. Со Смертностью – особенно, поскольку она оказывает влияние на искусство и тягу к творчеству (или скорее к вторичному творчеству, sub-creation). Это стремление одновременно сочетается со страстной любовью к первичному, настоящему миру и оттого исполнено ощущения смертности – и в то же время миром этим не насыщается. В нём заключены самые разные возможности для «Падения». Оно может стать собственническим, цепляясь за вещи, созданные «как свои собственные»; творец вторичной реальности желает быть Богом и Повелителем своего личного произведения. Он будет восставать против законов Творца, особенно против смертности. И то, и другое (поодиночке или вместе) непременно ведет к жажде Власти, и того, чтобы воля срабатывала быстрее и эффективнее, – и отсюда к Машине (или Магии)».
Дж.Р.Р.Толкиен, письмо к М.Уолдмену от 1951 года [по пер. С.Б. Лихачёвой].


Здесь мы наталкиваемся на другую важнейшую тему, присутствующую в работах Толкиена: отношения между Творением, искусством, желанием, властью и бессмертием. Истинные адепты великих эзотерических традиций человечества говорят о ловушке личной власти и алчной природе индивидуального «Я», жаждущего собственного господства, а поэтому, превыше всего, и бессмертия. Ибо по мере того как адепт, называемый в алхимии «артистом», «художником», подражателем Природы и божественного Великого Делания, увеличивает свои знания и способности, по мере того как он копается в самом сердце природы и элементов, ища неуловимую первоматерию, камень философов и «эликсир жизни», всегда остаётся возможность «падения» или ошибки. Слишком часто, подобно волшебнику Саруману в трилогии о Кольцах, вдохновлённый адепт становится жертвой чего-то похожего на умственное извращение и неустойчивость, того, что Толкиен описывает как искажение их Искусства, превращение его во Власть. Соблазнённый и извращённый своим вечно растущим общением с «силами», сулящими несметные сокровища, необыкновенные физические и психические способности, власть над людьми и «явлениями» и, конечно, бессмертием, алхимик, отказавшийся от внутренней сущности или духовно ориентированной цели этого божественного Искусства, попадает в вечно растягиваемую сеть тьмы и заблуждения, сущностно противоположных конечной цели Великого Делания.


Толкиен писал, что эльфы в его работах демонстрируют разницу между чистой незапятнанной магией и тем, что мы называем чёрной магией или колдовством. Он утверждает, что «магия» эльфов – Искусство, «освобождённое от многих человеческих ограничений; более эффективное, более быстрое, более совершенное (когда результат и замысел находятся в безупречном соответствии). И предмет его – Искусство, а не Власть; вторичное творение (sub-creation), а не господство и тираническая переделка Творения» [24].
 Остановимся ненадолго на предмете магических искусств. Магия по своей сути – это общение, вхождение в созвучие и видимое проявление духовной власти, энергии или силы. В своём корне она является чистой незапятнанной творческой силой. В мире Толкиена, как и в нашем, со времени первого «падения» существуют два противоположных направления этой «вторично-творческой» (sub-creative) магической силы. Первое – это развитие врождённых способностей или талантов с целью роста и расцвета посеянной в человеке изначальной сущности или чистого созерцания Божества. Эта магия или Искусство, наполненная божественным светом и исцеляющей силой, свойственна тем, чьи сердца остались верны Свету, таким как Галадриэль, Элронд, Гэндальф и Арагорн. Второе и противоположное направление Толкиен определял как «использование внешнего плана или приспособлений (аппаратов) вместо развития врождённых внутренних сил или способностей – или даже применение этих способностей с извращённой целью господства: вскопать ли бульдозерами мир или подчинить чужие воли» [25]. Это тёмная магия Машины, чёрная магия Саурона и всех существ, выведенных им с помощью генетической манипуляции, или искажённая магия эльфов, людей и волшебников, чей разум они отравили или склонили на свою сторону тёмными и гнусными обещаниями и искушениями.


Мастера всех великих инициатических традиций, таких как алхимия, говорили, что приобретение «тёмных сил», продемонстрированное Сауроном и Саруманом, есть не что иное, как отвлечение внимания от истинной цели гнозиса – общения и воссоединения с Божественным Источником. Кроме того, как только кто-то достигает знания и власти, как только он начинает понимать сущность силы творения, всегда наступает время испытаний и приманок со стороны тьмы. Толкиен в «Братстве Кольца» показывает такое испытание, через которое, в конечном счёте, проходим все мы каждый раз, когда делаем какой-либо выбор. Ибо нам, наделённым «свободной волей» подобно персонажам трилогии о Кольце, свойственно выбирать, каким путём мы пойдём. Галадриэль, принимавшая участие в драме Земли, начиная со Старших Дней Первой эпохи, проходит итоговое испытание на своё призвание к божественному пути Света, когда Фродо предлагает ей Кольцо: «Столько долгих лет я размышляла о том, как поступлю, если Кольцо попадёт ко мне в руки. И вот, наконец, оно пришло. Ты дашь мне Кольцо добровольно!» [по пер. М.В.Каменкович и В.Каррика].


Но обдумав возможные результаты этой ситуации, увидев из первых рук ужасные результаты этой разновидности черной магии, она признаёт духовную порчу, которую принесёт ей владение Кольцом: «Вместо Чёрного Властелина ты возведёшь на трон Властительницу! Но я не буду Чёрной – о нет! Я буду дивной и грозной, как Утро и Ночь! Прекрасной, как Море и Солнце, и снег на вершинах! Страшной, как буря и молния! Я стану сильнее оснований Земли. Все будут любить меня и все лягут прахом у моих ног!» [пер. М.В. Каменкович и В. Каррика].


Галадриэль делает свой выбор – присоединиться к силам вселенской красоты и гармонии. Это самоотверженный и меланхолический выбор, ибо она знает, что с этим выбором её время в Средьземелье закончится. Отныне она умалится, уйдёт на Запад и «выцветет».


Повсюду в алхимическом знании можно найти великое множество бесчисленных историй подобного рода об испытании адепта. По мере течения эпох и распространения сил зла и уплотнения рождаются постоянные опасения относительно использования власти в личных целях. Обольщение сатанинскими силами, внедрение желания закрыть всем остальным доступ к чудесам мира духа и стать верховным правителем материального мира – повторяющиеся темы в литературе. Смертельные результаты извращения души адепта тёмными силами постоянно разъясняются. Деградация в нашу эпоху глубокого духовно ориентированного и подлинно творческого (sub-creative) Искусства, которое передавалось в течение веков от Мастера к ученику по непрерывной линии передачи. Его вырождение в простую показуху власти и господства над силами природы ради личной выгоды и самовозвеличивания, – вот что придало Великому Искусству алхимии столь негативный смысл в определённых кругах.


Но для истинного алхимического адепта превращение свинца в золото – лишь метафора процесса, с помощью которого свинец, или первоматерия физическо-психического тела, превращается в чистое золото просвещения, в котором адепт приходит к полному согласию и гармонии с Божеством. Подлинные мастера и адепты, кто в качестве побочного продукта своего посвящения в Божественные Принципы и «внутренней духовной работы» приобрели определённые способности, которые мы называем магическими или чудесными, воздерживались от демонстрации этих способностей, за исключением критических ситуаций. Почему Галадриэль, Гэндальф, Элронд, Арагорн и Фарамир отказываются взять Кольцо? Потому что, будучи исполнены мудрости, любви и добродетели, они в глубине сердца знают, что их задача – служить продолжению вечно разворачивающегося видения Айнур и законам Единого Истинного Творца.

Сила Единого Кольца

«Главное их свойство (в этом все Кольца были схожи) состояло в предотвращении или замедлении упадка (т.е. «перемен», воспринимаемых как нечто нежелательное), в сохранении всего желанного или любимого, или его подобия... Но при этом Кольца усиливали врожденные способности владельца – тем самым приближаясь к «магии», а это побуждение легко исказить и обратить во зло, в жажду власти».
Дж.Р.Р. Толкиен, письмо к М. Уолдмену от 1951 года [пер. С.Б.Лихачёвой].


Три Кольца Власти были принесены в этот мир благодаря прирождённой способности эльфов к творческому воображению с особенной целью – сохранить красоту в мире. Эти Кольца не могли замедлить старение и порчу, и в отличие от Единого Кольца, они не делали своих носителей невидимыми. В то же время в глубинах подземного огня своего Царства Зла, Саурон тайно выковал Единое Кольцо, вобравшее в себя силу всех Колец. Единое Кольцо дало ему, в конечном счёте, контроль над остальными Кольцами, ибо оно наделило его способностью читать мысли всех, кто надевал их, влиять на их поступки и в конце концов привязать их к своей воле. Вследствие того что Саурон владел Единым Кольцом, он легко получил контроль над умами и волями большей части нуменорцев, что и привело к падению этого величайшего царства людей.
Чтобы укрепить своё господство над Средьземельем, Саурон тайно выковал Единое Кольцо. Но Толкиен писал, что для этого он «был вынужден вложить огромную часть своей собственной силы в Единое Кольцо». Здесь Толкиен подводит нас к предмету, много обсуждавшемуся в алхимических кругах. Речь идёт о том, что остаточное влияние или отпечаток чьей-либо оживляющей энергии (Ка у древних египтян) остаётся в предметах, местах и даже умах тех, кто однажды вступил с ней в контакт способом, который позволяет говорить об определённом физическом воздействии на них. Вложив столь много своей Ка в Единое Кольцо, Саурон смог заражать умы, беспокоить сердца и влиять на поступки всех, кто владел им с недобрыми намерениями. Его Ка, или психический остаток, оскверняет всех, прикасавшихся к Кольцу, привязывая их к нему, сгибая их волю, искажая их разум. Подобно вампиру из древних сказаний, Саурон посредством Кольца заключал в них пятна своей тёмной силы и оставлял неизгладимый отпечаток зла. Хотя Кольцо могло на время продлить дни его владельца, но медленно и неотвратимо оно высасывало его жизненную силу и волю к сопротивлению. Толкиен пишет: «Столь велика была власть Кольца вселять похоть, что любой, использовавший его, становился его рабом; и никакая сама сильная воля (даже его собственная) не могла заставить владельца Кольца нанести ему вред, выбросить его или пренебречь им» [26].


Голлум, Бильбо Фродо и, вероятно, все остальные, кто нёс Кольцо, сделали удачное открытие, что они не проживут столь же долго, как если бы они владели им. Бильбо резко стареет сразу после того, как он отдал Кольцо Фродо. Это «ложное бессмертие» или, как его называет выдающийся учёный и историк Роберт Лоулор, «преждевременное бессмертие», указывает одновременно на наше желание Золотого века и ловушку, уготовленную для наших душ. Это ложное бессмертие разрушает истинный дар человечества – возможность конечного воссоединения с Божеством.


Невозможно переоценить того факта, что Толкиен приравнивает Кольцо к Машине. Сегодня, в конце Четвёртой эпохи, Кольцо опоясывает нас как изгородь, окружающая единорога на знаменитом французском гобелене. Сбитый с толку её красотой и поражённый её силой, он соблазняется приманкой. Как и Кольцо, техника предлагает нам «ложное бессмертие». Подобно Саурону и испорченному волшебнику Саруману, бессовестными в своей дерзости, наши технократы обещают, что это «ложное бессмертие» означает свободу и жизнь. Но просто откройте глаза и посмотрите вокруг. Поставщики технологий постоянно обещают мир свободной энергии и генетических чудес, которые удлинят нашу жизнь и накормят мир. На самом деле одна из их главных целей – создание, в конечном итоге, бессмертного человека. Технократические философы даже проповедуют, что однажды станет возможным загрузить душу человека в микрочип. И это будет конец ловушки Кольца или Машины, который, как прекрасно знал Толкиен, возвестит и конец нашей эпохи.
Но каждый должен понять, что Кольцо или Машина – лишь наркомания, привязанность, и точно так же, как всякое зло – это наркомания. И как любая наркомания, они исполнены отрицания. Как только Боромир прикоснулся к Кольцу, он не мог сопротивляться его зову. Жалкое создание Голлум, чьё имя и сущность, вероятнее всего, заимствованы из легенд о големах, созданных чёрными алхимиками вместе с колдунами Европы XVII века, почти поглощён Кольцом [27]. Бильбо мгновенно становится почти чудовищем в своём желании удержать Кольцо. И чем ближе доблестный Фродо подходит к Горе Судьбы, тем больше его яркий самоотверженный дух склоняется под тяжестью Кольца и поглощается им. Эта власть Кольца становится очевидной с ослаблением тела и духа Фродо, так что в самый благоприятный момент он решает надеть его на палец. В «Возвращении Царя» он так описывает этот опыт: «Я не помню ни вкуса еды, ни журчания воды, ни звука ветра, я не помню ни деревья, ни траву, ни цветы, ни облик луны и звёзд. Я наг в темноте, Сэм, и ничего нет между мной и огненным колесом. Я начинаю видеть его даже с открытыми глазами, а всё остальное бледнеет и исчезает».


Но именно вселение Ка Саурона в Единое Кольцо и её последующее внедрение и господство над «свободной волей» Голлума и Фродо в конце концов приводят к гибели Саурона. Ибо хотя Фродо, стоя у Трещины Судьбы, был пересилен тёмной мощью Саурона, заключённой в Кольце, выбрал отказ от своей миссии и забрал Кольцо себе, но его жалость, великодушие и сочувствие к жалкой твари, соединённые с всепоглощающей жадностью Голлума, привели к уничтожению Кольца. С его уничтожением растворилась и сила Саурона.

Заключение

Согласно древним учениям о Четырёх эпохах как развёртывании цикла времени, мир и его обитатели всё более и более уплотняются, а потому «магия» локализуется во всё более плотной материи. Кольцо – совершенное воплощение уплотнения этих магических энергий. В самом деле, по мере приближения Фродо к Горе Судьбы Кольцо становится тяжелее, а Фродо устаёт больше. Сам Фродо тем больше показывает признаки искажения, чем дольше он несёт Кольцо. Это искажение влияет на него до самого конца, когда, несмотря на непреодолимые препятствия, Фродо, Сэм и Голлум доводят его до кульминации на Горе Судьбы. В этот момент Фродо, очевидно, отказывается от своей миссии уничтожить Кольцо. Тем самым металлический обруч становится темницей, из которой Фродо не выйти. Лишь благодаря алчности Голлума Кольцо падает в Гору Судьбы.


В этом и заключается суть послания Толкиена: в том, что даже если против нас – непреодолимые препятствия, даже если жадность и порча поглощают самые наши души в последнюю эпоху цикла, даже если кажется, что всё потеряно, а силы тьмы претендуют на победу, всё равно каким-нибудь образом, но добро торжествует. Кажется, будто Толкиен говорит: есть высшие силы, которым небезразличны наши интересы и которые направляют нашу расу и наш род в нужную сторону. Эти силы, занимающие то, что мы называем «высшим уровнем», незримо правят, обеспечивая успех Фродо и выживание – нам. Толкиен говорит нам, что даже самый малый из нас важен, что создания вроде хоббитов Фродо и Сэма могут фактически в одиночку победить силы тьмы и что у них есть невидимый союзник, который и заставляет быть уверенным в их успехе.
То, что фильм «Властелин Колец» вышел на экраны в 2001-2003 годах – не случайное совпадение. На Андайском кресте осеннее равноденствие 2002 года отмечено как кульминация истории. Используя магическую алхимию света и звука, экранизация трилогии о Кольцах, выполненная Питером Джексоном, прекрасно завершила этот год. За несколько месяцев до выхода в прокат первого фильма, конец Четвёртой эпохи был торжественно открыт разрушением Двух Башен-близнецов в Нью-Йорке. Фулканелли предупреждал нас в «Тайне соборов», что конец нынешней эпохи скоро настигнет нас и что Северное полушарие будет испытано огнём [28]. В те дни, когда мы пишем эти строки [в 2003 г. – М.М.], в Северном полушарии как раз заканчивается самое жаркое лето за последние 500 лет. Если бы это была просто аномалия, то не стоило бы беспокоиться, но в последние 11 лет начиная с 1992 года каждое лето было более жарким, чем предыдущее. Из-за того, что наша зелёная планета отравляется солнечными газами, а может быть, просто потому что наступил конец нашей эпохи, Земля сгорает подобно Кольцу в огне Горы Судьбы.


В детстве Толкиен наблюдал, как его любимый лес, окружавший его дом в Англии, уничтожался всепоглощающей бездной промышленной революции. К тому времени как он попал на поля сражений Первой мировой войны, дымовые трубы и огни адского железного века уже полностью поглотили сельский пейзаж, где он вырос. Затем он увидел, как все его друзья детства были убиты пушками, ядовитыми газами и окопами с колючей проволокой. Оправившись от ран, он сел под огромным дубом в Южной Франции [скорее уж, в Северной. – М.М.] и задумал начало «Властелина Колец» [на самом деле пока что лишь «Падение Гондолина». – М.М.]. Позже он говорил многим писателям, читателям и критикам, что «Властелин Колец» не является аллегорией Первой или Второй мировой войны или чего-либо иного в современном смысле.


Затаив обиду, Толкиен стал размышлять над пережитым опытом террора Железного века, смерти и разрушения. Его глубокая приверженность католицизму и интуитивный дух художника соединились, позволив ему создать историю о конце Третьей эпохи и начале Четвёртой. «Властелин Колец» тоже является предупреждением, что наша эпоха подходит к концу. Вот почему Толкиен сердился каждый раз, когда какой-нибудь критик или читатель пытался назвать «Властелин Колец» аллегорией. Согласно Толкиену, его роман – это мифическое переосмысление истории Европы 6-7 тысяч лет назад.


С точки зрения алхимической доктрины о циклическом течении времени, после тьмы этого Железного века начнётся новый Золотой век человечества. «Качество времени» изменится, и в мгновение ока наша реальность тоже переменится. Истинные мастера и адепты духовных традиций всего мира утверждают, что семена этой трансформации заложены в каждом человеке, и именно по этой причине они называют человеческое тело «священным алхимическим сосудом трансформации». Будучи наделены от Бога «свободной волей», мы вольны в каждый момент выбирать свой путь. Как и Фродо, Гэндальф, Сэм, Арагорн и их друзья во «Властелине Колец», мы должны открыть наши сердца и пойти по Пути Света. Не потому что это легко, но потому что мы знаем, что это истинно. Все мы – Фродо, каждый из нас. Внутри нас, как и внутри Фродо, заложена возможность великих деяний смелости и самопожертвования. Не смотря ни на что, Фродо всё-таки уничтожает Кольцо Власти. Господство Саурона окончилось, мир очищен, начинается новая эпоха. В этом красота толкиеновской книги. Этим красноречивым и могущественным произведением искусства Толкиен доказывает свою принадлежность к череде великих художников, явившихся в Железном веке. Глубоко погружённый в алхимические принципы и древнюю духовную традицию, уходящую корнями в Третью эпоху, «Властелин Колец» (и Толкиена, и Джексона) – это предвестник того, откуда мы и куда нас ведут.

Ссылки

1. Для более подробного изучения алхимического и тантрического взгляда на последовательность эпох см. книгу: Ш.Роуз, Путь жрицы: руководство по пробуждению божественной женственности. Рочестер. 2003. с. 124-127. (англ. яз.).
2. Дж.Вейднер, В.Бриджес, Мистерии великого Андайского креста: алхимия и конец света. Рочестер. 2003. (англ. яз.).
3. См. Дж.Дженкинс, Космогония майя 2012. Санта Фе. 1998. (англ. яз.).
4. Фулканелли. Тайна соборов. Нью-Йорк. 1984. с.170-171. (франц. яз.; рус. изд-е – М. 2005).
5. Ш.Роуз, Указ. соч. с.131-134.
6. Письма Дж.Р.Р. Толкиена. Под ред. Х.Карпентера. Бостон. 2000. с.246. (англ. яз.; рус. изд-е – М. 2004).
7. Там же. с.212.
8. Там же. с.231.
9. Фулканелли. Указ. соч. с.44.
10. К.Р.Джонсон, Феномен Фулканелли. Джерси. 1980. с.215. (англ. яз.).
11. Дж.Р.Р.Толкиен, Сильмариллион. Нью-Йорк. 2001. с.xii. (англ. яз.; см. любое рус. изд-е).
12. Дж.Нэйдлер, Храм космоса. Рочестер. 1996. с.139-140. (англ. яз.).
13. Фулканелли. Указ. соч. с.83.
14. Там же. с.14.
15. Для понимания образа Гэндальфа у Толкиена см. Письма Дж.Р.Р. Толкиена. С.201-203
16. Об описании Золотого века см. Ш.Роуз. Указ. соч. с.28-130.
17. Письма Дж.Р.Р. Толкиена / под ред. Х.Карпентера. с.361.
18. Дж.Р.Р.Толкиен, Сильмариллион. с.41-42. 
19. Письма Дж.Р.Р. Толкиена. Под ред. Х.Карпентера. с.176.
20. В истории Арагорна и Арвен из «Возвращения Короля» Арагорн говорит: «Я последний из нуменорцев и последний Царь Старших Дней; и мне дарован был не только долгий, в три раза больгий, чем у прочих людей Средьземелья, срок жизни, но и право уйти из мира по собственной воле и самому вернуть пожалованный мне дар. Поэтому моё успение совершится сегодня» (пер. М. Каменкович и В. Каррика).
21. Дж.Р.Р.Толкиен, Сильмариллион. с.278-279.
22. Более подробно о работе Познански, посвящённое в Теонако и открытию Дж.У. Алленом Атлантиды в Андах см. в кн.: Дж.Вейднер, В.Бриджес, Мистерии великого Андайского креста: алхимия и конец света. Гл.12. «Катастрофа и убежище». с.372-374.
23. Дж.Р.Р.Толкиен, Сильмариллион. с.xxiii.
24. Там же. с.xiii.
25. Там же. с.xiii.
26. Там же. с.xx-xxi.
27. Для более глубокого понимания голема в алхимической и каббалистической литературе см. кн.: Г.Шолем, О каббале и ее символике. Нью-Йорк, 1969. Гл.5. «Идея Голема». с.158-204. Хотя Толкиен говорит, что Голлум получил свое имя из-за того, как он произносил слова, периодически исторгая звук «голлум» из своего горла, но не может быть сомнений, что Толкиен, будучи филологом, исследовавшим происхождение и развитие слов, знал то, что голем был вылеплен по подобию известных мифических алхимических существ, что бесконечно болтают, и находится под контролем алхимиков.
28. Фулканелли. Указ. соч. с.169-171.

Примечание переводчика

В нескольких случаях цитаты из Толкиена сверялись с существующими русскими переводами; все такие случаи оговорены особо.