Русский вопрос

АННА

«Слова в истории часто оказываются могущественнее,

чем вещи и действия»

Мартин Хайдеггер

 (Лекции о Ницше. Вечное возвращение равного)

«Метафизика»- это название области наиважнейших вопросов философии», - говорит Мартин Хайдеггер. Следовательно, чтобы прорваться к русской философии, мы должны освоить эту указанную область.

Сущность же самой метафизики (по Хайдеггеру) заключена в исходном вопросе метафизики и в его последовательном и деликатном  раскрытии.

Раскрытие вопроса имеет иную методологию, чем поиск ответа на вопрос и как итог- снятие самого  вопроса.  «Раскрытие же вопроса подразумевает более существенное вопрошание, включение также и себя наряду со всем  остальным во все аспекты вопрошания, открывающиеся при углублении в вопрос.

Что из всего этого следует?

«Русской философии до сих пор не существовало», убедительно раскрывает суть проблемы А.Г. Дугин в своём труде «М.Х.: возможность русской философии» .

 А должна ли она быть? И если «да», то почему?

Если философия- это европейский продукт, который абсолютно уникален и   имеет высокую степень специфичности в способе мышления, то почему мы должны о нём думать и порождать аналогичное, но  своё? 

 Должно ли у нас быть то, чего никогда не было и то, что уже один раз создано и развито другой, отличной от нас  цивилизацией?

И почему западная философия не ассимилирована русскими как своя (как немецкие самовар или гармошка)?

 И для чего русским своя русская философия?

Таким образом, мы имеем  некую палитру  русских вопросов.

Но ответов  на эти вопросы нет не только  у нас, но и у европейских мыслителей, владеющих блистательной методологией разумного мышления.

Есть русские вопросы, но нигде нет  какого-либо на них ответа...  

Можно предположить, что западная философия в основе своей такова, что ответ о русском(которые такие же, но непостижимо  иные) дать не способна.

В чём причина?

Основа западной философии- это её исходный метафизический вопрос.

 τη το ον? Что есть сущее?

Возможна именно этот вопрос, который на протяжении веков конституировал историю европейской мысли и европейскую историю как таковую- и есть причина того, что русский вопрос остаётся вне сферы досягаемости европейского мышление и «вне компетенции»  западных ответов?

Помимо  того, что исходный вопрос европейской метафизики  определяет  русский вопрос как «слепое  пятно» для европейцев ,   мы ещё  сталкиваемся к тому же и с  всеобщей русской непознаваемостью, неопознанностью русского  как такового .

Ни другими, ни самими собою…

Наличие не снимаемой герметичности русского вопроса для европейского мышления напрямую свидетельствует  о наличии принципиально иного вопроса,  выпадающего из поля   развития  исходного европейского вопрошания.

А обнаружение радикально иного вопроса свидетельствует о возможности новой метафизики как основы инойфилософии.

Другими словами, если есть  русский вопрос, то возможна и русская философия.

Русский вопрос есть и ни один философ и мыслитель этого никогда  не отрицал и отрицать это по объективным причинам- не возможно (об этом чуть ниже).

Для возможности русской философии важно распознать: а является ли русский вопрос  исходным, в оптике Хайдеггера?

 Стоит ли он особняком , имея равносильное севропейским исходным вопросом отношение к основам мироздания?

Или, сделав несколько шагов к истоку русского вопроса, мы попадём в русло более парадигмального и глубинного вопрошания?

Можно, следуя методологии великого немецкого мыслителя, провести (даже непременно это нужно сделать) тщательный анализ на качество и аутентичность русского вопроса.       

Но, кое -что, мы  имеем и сейчас на эту тему:

Первое- сам русский вопрос, как только становится темой обсуждения, моментально генерирует целую плеяду вопросов  к себе. Если бы крусскому вопросу не было  бы так много вопросов- то исходность, причастность к семени метафизики , уже были бы под вопросом… Но при постановке русского вопроса – его антология мгновенно набирает колоссальные обороты и остановить вопрошание  орусском вопросе можно лишь, отвернувшись от него.

… Что, по- видимому, до сих пор и происходило в силу сонма критических обстоятельств.

Другими словами, можно утверждать с большой степенью вероятности, что при наличии стольких вопросов к русскому вопросу, последний всё же имеет все шансы быть отнесён  к некой изначальности, и являться  полноценным источником и основой новой метафизики и прародителем  русской философии.

Второе… русский вопрос --- это фундамент и ядро русской истории. Русский вопрос существует уже потому, что к русской истории всегда и везде возникает массу вопросов. Русская история не понятна и не объяснима  ни нами, ни другими. Попытка её понять, ответить на вопросы о Руси- всегда  приводит непосредственно к  русскому вопросу. Сам факт вопрошания мира и нас самих  о тысячелетней (?!) русской истории, её посылах и основах, о её  ускользающей «логике» -  отсылает нас к теме «особости» и определённой «навязчивости» русского вопроса.

В чём сложность  русского вопроса- миру давно и хорошо известно: «умом Россию не понять».

То есть тем  умом, который родился вместе с западной философией и конституирован её изначальным вопросом-  τητοον.

Но и Восток, имеющий свои исходные восточные вопросы, конституирующие восточную метафизику, при всей симпатии к русскому, считают русское иным, по отношению к Востоку. И задаются не меньшим количеством изумлённых вопросов о сути русского, чем Запад.

Таким предварительным образом можно утверждать насущность вопроса о самобытности и инаковасти русского вопроса, который, таким образом, получает шанс стать  легитимным,  претендуя на исток    новой-никогда ранее не бывшей- метафизики.

Далее Хайдеггер пишет:  

«Какова же сфера важнейших вопросов философии? Как можно определить эту сферу? Лишь с помощью единственного вопроса, из которого проистекают все другие вопросы и через который их можно раскрыть! Каждый вопрос – и прежде всего единственный вопрос философии- всегда раскрывается как вопрос, и вместе с вопросом как таковым всегда раскрывается также знание» (указ. соч).

Другими словами, для рождения русской философии с её новой метафизикой нам необходимо поставить, найти или вычленить одинединственный и всеобъемлющи русский вопрос.

В чём состоит  русский вопрос? Или- каков русский вопрос?

…не будет ли полученный  ответ тем самым  началом  русской философии?

Мартин Хайдеггер много и основательно писал об архи-важности формулировки исходного вопроса. История западной философии была предопределена со всеми своими взлётами и падением именно своим исходным  вопросом - τη το ον- который в итоге  и привёл её в тупик и хайдеггеровскому «новому Началу».

 Хайдеггер утверждает, что сам заданный вопрос  правил своим развитием, разработкой методологии мышления о себе,  и в целом- конституировал  всю европейскую цивилизацию с её центричностью и агрессией к иному.

Теперь мы знаем, что исходный вопрос, « выбор» его--- онтологически чреват и  страшен последствиями…

И всё же- каков единственный русский вопрос?

Можно бегло набросать силуэты возможных вопросов…. Если задаться целью и в черновую набросать 8- 50-100 или 300 вопросов, которые отражают особенную, уникальную проблематику  русского, то станет ясно, что всё это  имеет отношение к развёртыванию  русского вопроса, т.е.  к его структуре (по Хайдеггеру), но не к его сущности.

Если рискнуть и перенести проделанную Хайдеггером работу в осмыслении исходного вопроса европейской философии на  почву нашего дискурса, то получаем следующее:

«если сосредоточится на направленности вопроса и постараться понять, что же в этом вопросе является вопрошаемым», то ответом будет- русское в целом. А конкретно, речь  идёт об «устройстве и способе существования» этого гипотетического  «русского в целом». 

Хайдеггер связывает  эти понятия так: «устройство <русского в целом> востребует как свою основу и способ существовать». Таким образом некие черты русского вопроса начинают проявляться (даже если это и происходит в ходе  ошибочных посылов или философских заблуждений! ).  

Русский вопрос  уже вместе с нами вопрошает и об «русском целом» и об его устройстве и способе существования.

Далее…

Важно уточнить, а о чём  именно спрашивали европейцы, когда формулировали свой исходный вопрос?

Хайдеггер утверждает- они спрашивали о том, что есть dasSeindeimGanzen? 

Получили они ответ? Нет оснований утверждать, что «нет- не получили».

Хайдеггер говорит: «вопрос по- настоящему и становится вопросом, когда получен ответ» и ставится он  в основном для того, «чтоб ответ не  утерял своего качества ответа. Сила ответа в точности такова, какова сила вопроса».

Если вспомнить истоки западной философии, то можно сказать, что на имевшийся (как и откуда - другая тема!) у древних греков ответ, Платоном был фундаментально  и на века сформулирован вопрос, а  развёрнутый и очевидный, т.е. опытно полученный  ответ был заново обретён   их интеллектуальными потомками: как история западного мышления и порождённая ею разумо-центричность (Евро-центричность) история  мира от Платона- до сегодняшних дней.

Вопрос досакратических греков- вопрос, в некотором смысле, о себе … о сути  себя:

«Из метафизической концепции следует, как задающийисходный вопрос оказывается включённым в нераскрытую структуру этого вопроса и через это обретает позицию в сущем в целом () ив отношении  сущего в целом, и как тем самым определяет общую позицию человека в сущем».

Запад обрёл конкретную и ощутимую для всего мира позицию в сущем, исчерпывающе раскрыв структуру своего исходного вопроса.

Именно западное мышление привело человека к познанию той сути в себе, которую он хотел познать в лице древнего грека…

Но позицию русского в целом  всё это не только не высветило, но и изрядно затемнило…

Русский вопрос история западной философии  затронула лишь в той части, которая касается методологии философствования, попутно  подтвердив  инаковость для европейского интеллектуального пейзажа  русского вопроса. Европейский ответ о позиции человека в сущем  и проявление этого ответа  в  европейскости, подчеркнул актуальность иного, т.е. русского вопроса как иного исходного вопроса, который был всегда и не был снят, полученным  европейским ответом.

Русский вопрос , безусловно, фундаментально-радикален (это показано выше), т.е.  апеллирует к самим началам, но таким, которые не были должным образом затронуты (если вообще были затронуты) исходным вопросом западной философии.

И эта иное, чем европейское, фундаментальное  связано с русским и есть сущность русского вопроса.

Другими словами, всё говорит о том, что нет никакого конкретного  вопроса и его формулировок, кроме самого русского вопроса как такового.

Русский вопрос состоит в том, что «русский вопрос есть» и он сам в себе русское всеобъемлющее вопрошание.

 Т.е. исходный вопрос новой метафизики и есть сам русский вопрос как таковой.

…возможно, в определённой оптике,  иных вопросов в каком-то смысле  и не существует!?

…Поскольку  в последние времена, когда большинство вопросов отжили своё или испарились  «как небывшие»,  именно русский вопрос  выступил с такой ясностью и напором…

 Другими словами, существуют, конечно, и  иные исходные вопросы, но  русский вопрос- возможный  прародитель вообще всех  вопросов человечества.

Однако  это не  снимает рисков, о которых предупреждает нас  Хайдеггер: «Когда вопрос полагают исходным, перестают ставить под вопрос сам этот вопрос….Тем самым вопрос перестаёт раскрываться в собственной  структуре».

Хотелось бы добавить, что мы ни в коем случае не должны позволить такому развитию событий и    «оказаться в подчинении единственному стремлению-найти убедительный ответ»….

Но кто такие мы?

Мы- это только  русский вопрос и более- ничего…  А он сам никогда  не позволял, а значит  и  не позволит впредь себя так скудоумно оскопить…

Постановка русского вопроса  - это его выход из сокрытости  (латентности) -  в центр вопрошания . Для современного (т.е. европейского) мышления- он второй, поскольку методологически ставится в  формате европейского мышления и философствования  (всё иное, в современном понимание слова- не мышление).

Но для нас- он единственный и непреходящий.

Мы всё про него знаем, но молчим…

Что б как-то  начать развёртывание, т.е. приступить к различениюструктуры русского вопроса, есть всё та же возможность  прибегнуть  к величайшему наследию Мартина Хайдеггера и его методу.

В своей работе «Метафизическая концепция Ницше и её роль в Европейском мышлении» (в блестящем переводе Сергея Жигалкина) в начале второй главы «Понятие метафизической концепции» автор разбирает сущность исходного вопроса европейской философии и его структуру (с. 144).

Раскрытие структуры исходного вопроса по Хайдеггеру- суть задавание вопроса  «более изначальным образом».

Последуем  за философствованием  Хайдеггера.

Нет особого смысла приводить тут большие абзацы из указанной работы: можно попытаться   узор рассуждений Хайдеггера сразу  «пресуществить» в развитие русского вопроса.

Тогда мы получаем следующий набросок внутренней структуры русского вопроса:

Русский вопрос –есть по преимуществу вопрос  об истоке, αρχη русского вопроса.

Почему есть русский вопрос, а не вопрос вообще?  

«Aρχη означает начало, подъём, восход чего-либо, например начало сияния солнца, восход солнца. Но  αρχη  означает вместе с тем и то, что поднимающееся и восходящее, царит и господствует всюду- означает господство, власть; αρχη- и восход, и господство».

Таким образом, получаем следующее: естьисток- αρχη, начало русского вопроса. Оно взошло в русских в виде вопрошания о себе и это вопрошание стало господствующим во всём русском: в русской истории, в русской Вере, в  русской  земле, в русской душе, в русской деревне, в русском взгляде…

«Что такое русская история, русская Вера, русская душа» ---именно это  перманентно  вопрошаем мы о  самих о себе  и другие- о нас. Это вопрошание о том, что в нас такое  есть, что  так мощно, наперекор всему и вся (в первую очередь-  нам самим) господствует?

Таким образом, с опорой на наследие великого мыслителя, мы можем говорить, что русский вопрос уже имеет какое-то осязаемое содержание: это Сила господства того, что в нас  Взошло.

 Другими словами,  русский вопрос потому и есть, что в русском что-то взошло и неумолимо и неснимаемо господствует.

«Задавая вопрос об αρχη <русского вопроса>, по сути спрашивают, как оно восходит и являет себя и каким образом эта «явленность» пронизывает каждую вещь, господствует в ней как присутствие».

Тут важно не упустить замечание Хайдеггера, что вопрос задаётся тогда, когда ответ уже есть, дабы этот ответ не растерял своей онтологической силы.

Русский вопрос (со всем русским напором и отчаяньем)  мы ставим сегодня , когда уже  имеем перед собой богатейшую историю русского. Русская история, русская литература, русская география, русская непостижимая душа--- всё это нам самим и всем другим  громко свидетельствует о  том, каким именно образом это уже взошедшее в нас свидетельствовало о себе, пронизывая каждую Русскую Вещь.

Далее, пресуществив мысль Хайдеггера с европейского на русское , получаем следующую русскую редакцию.

«…Задавая вопрос об αρχη<русского> вопроса, спрашивают и о < русском>  вопросе, причём обращаются не за пределы <русского>  вопроса, а именно к нему самому. Т.е. спрашивают о <русском вопросе > в целом- что он такое?».

«Сущность того, что мы называем метафизической концепцией, раскрывается вместе с раскрытием исходного вопроса метафизики. Однако уточнение понятия метафизической концепции вовсе не является главной и первостепенной причиной для раскрытия исходного вопроса. Таковая причина в том, чтобы заново, притом изначальным образом, поставить исходный вопрос. Но не будем углубляться в это, поскольку наша тема иная»,- резюмирует Хайдеггер.

А наша- --не иная, а именно эта самая.

У нас есть веские основания и причины заново поставить исходный вопрос, «причём изначальным образом» и они коренятся в самом существовании неснимаего русского вопроса. Тогда  разработав новую полноценную  метафизику и русскую философию, мы сможем  «заглянуть» русскому вопросу (= себе)  прямо в глаза…  

Наш исходный  вопрос именно иной в своей изначальности  по отношению к первому умершему началу западной философии.

Русский вопрос- это не τητοον.  Этот вопрос  нам был, несомненно, важен ( и мы с интересом и неподдельным вниманием просмотрели все серии этой исторической трагедии)…

Однако  подлинно и глубинно нас интересует иное и русский вопрос об ином.

Раскрытие исходного вопроса возможно, согласно Хайдеггеру, если мы сможем «заглянуть за сам этот вопрос», возвратившись к его истоку и рассмотрев  «его подоплёку».

И тогда, продолжая логику Хайдеггера , можно  от русского вопроса перейти к его праоснове: в чём сущность русского бытия?

«иное начало европейской философии будет настоящим началом, лишь , если своим вопрошанием, исходящим из собственной изначальности, противопоставит себя первому началу» (указ. Соч.)

Как соотносится αρχηрусского вопроса с αρχη европейскоог вопрошания, т.е. с dasSeindeimGanzen?

И что вообще может  противостоять dasSeindeimGanzen?

Есть основания утверждать,  что ему может противостоять лишь  αρχη русского вопроса, сущность которого--- русская ничтожность.

(продолжение следует)

В се приведённые выше цитаты взяты из издания Мартин Хайдеггер. Лекции о метафизике.Изд. Языки славянских культур, 2011. Пер. С. Жигалкина.