Предисловие Юнга к книге Д. Т. Судзуки "Основы дзэн-буддизма"

Работы Дайсэцу Тайтаро Судзуки о дзэн-буддизме принадлежат к числу лучших вкладов в изучение живого буддизма, появившихся за последние десятилетия, а сам дзэн является основным плодом, выросшим на дереве, чьи корни уходят в собрание Палийского канона. (Его происхождение восточные авторы связывают с <Цветочной проповедью> Будды. Как-то раз он, не произнеся ни слова, указал своим ученикам на цветок. Только один понял его.) Трудно подыскать такую форму, которая была бы достаточна для адекватного выражения благодарности автору прежде всего за то, что он сделал дзэн более приемлемым для понимания Запада и, во-вторых, за тот способ, с помощью которого он достиг этой цели.

Восточные религиозные концепции обычно настолько отличны от наших западных, что при попытке точного перевода (не говоря уже о значении тех или иных идей), сталкиваешься с такими трудностями, что при некоторых обстоятельствах их вовсе лучше не переводить. В качестве примера можно привести понятие <гас>, перевод которого на европейские языки до сих пор еще не сделан. Оригинальные буддийские тексты содержат взгляды и идеи, которые европейский интеллект едва ли способен усвоить. Я не знаю, например, какой именно духовный (или, может быть, климатический) фон необходим для того, чтобы можно было бы дедуцировать полностью какую-либо ясную идею из буддийской <Камма>. И несмотря на все то, что мы знаем сейчас о сущности дзэна, в нем остается центральная проблема - восприятие непревосходной сингулярности. Это странное восприятие называется сатори и может быть переведено как просветление. Судзуки говорит: сатори - это душа дзэна и без него нет дзэна. Для западного интеллекта не слишком трудно понять, что имеется ввиду, когда мистик говорит о просветлении или что понимается под ним на религиозном языке. Сатори, однако, описывает искусство и путь к просветлению, которые европейцу понять практически невозможно. Я сошлюсь на примеры в этой книге. Следующий анекдот может послужить дополнительным примером: <Однажды к мастеру пришел монах, чтобы узнать, где находится вход на путь истины. Мастер спросил его: Слышишь бормотанье ручья? - Слышу, - ответил монах. - Вход здесь, - сказал мастер>. Я ограничусь этим примером, который ярко иллюстрирует загадочность саториального опыта. Даже если мы рассмотрим множество дополнительных примеров, все равно нам останется непонятным, как такое просветление происходит и из чего оно состоит, другими словами, чему или в чем просветляются? Кайтен Нукарийя, профессор буддийского колледжа Сото в Токио пишет о просветлении следующее: <Освободив себя от ложного понимания <я>, мы далее должны пробудить нашу внутреннюю мудрость, чистую и священную, называемую мастерами дзэн умом Будды, или бодхи, или праджня. Это - священный свет, внутренний рай, ключ ко всем моральным сокровищам, источник всех влияний и власти, обитель доброты, справедливости, симпатии, беспристрастной любви, человечности и милосердия, мера всех вещей. Когда эта внутренняя мудрость пробудится, мы становимся способны осознать, что каждый из нас идентичен в духе, в сущности, в природе с универсальной жизнью или Буддой, что все люди лицом к лицу с Буддой, что каждый окружен изобильной милостью Священного, что Он пробуждает его моральную природу, что Он открывает его духовные глаза, что Он дарует ему новые способности, что Он определяет его миссию, и что жизнь -вовсе не океан страданий, рождений, болезней, старости и смерти, не юдоль слез, но священный храм Будды, Чистая Земля, где каждый может наслаждаться блаженством Нирваны. Тогда наше сознание полностью революционизируется. Нас больше не беспокоят гнев и ненависть, не сотрясают злоба и амбиции, не жалят обиды и жалость, не переполняют меланхолия и разочарование и т. д.>.

Вот так восточный человек, последователь дзэна, описывает сущность просветления. Нужно признать, что этот пассаж нуждается лишь в самых незначительных изменениях, чтобы быть на месте в любой христианской книге благочестия. Тем не менее он не помогает нам в понимании саториального опыта, описанного с такой всеобъемлющей казуиста ч н остью. Вероятно потому, что Нукарийя обращается к западному рационализму, солидную дозу которого он сам воспринял, все это звучит так плоско-назидательно. Глубокая неясность дзэнских анекдотов предпочтительнее подобной адаптации: она сообщает больше, хотя говорит меньше.

Дзэн - не что иное, как философия в западном смысле слова, (дзэн - не философия, не психология.) Это мнение выражено Рудольфом Отто в его предисловии к книге Охасамы о дзэне. Он говорит, что Нукарийя приспособил магический восточный мир идей к нашим западным философским категориям. Более того, он смешивает их друг с другом, если уж психофизический параллелизм, наиболее скучная (вялая) из всех доктрин, привлекается для объяснения этой мистической интуиции недвойственности, единственности и coincidentia oppositori. Гораздо лучше заранее позволить себе глубоко пропитаться экзотической неясностью дзэнских анекдотов и всегда помнить, что сатори - это то, каким дзэнские мастера и хотят, чтобы оно было. Между анекдотами и мистическими просветлениями имеется, по нашему мнению, пропасть, на возможность перехода которой может быть в лучшем случае указано, но которая никогда не достигается на практике. (Если, несмотря на это, я предпринимаю далее попытку объяснить, я в то же время полностью отдаю себе отчет в том, что в смысле сатори то, что я скажу, может быть только попытка подвести наше западное понимание по крайней мере к близости понимания - задачи, настолько трудной, что при выполнении ее можно совершить преступление против духа дзэна.) Имеется чувство прикосновения к истинному секрету, не нечто воображаемое или притворное, это на случай мистифицирующей секретности, но скорее опыт, сбивающий с толку все языки. Сатори приходит как нечто неожиданное, а не ожидаемое. Когда в христианском мире удостаиваются видения Святой Троицы, Мадонны, Распятия или Святого Отца, имеется впечатление, что более или менее так это и должно быть; то, что Якоб Беме перенесся в центр Природы при помощи солнечного луча, отраженного в тонкой тарелке, также доступно пониманию. Труднее понять видение Мейстером Экхартом <маленького обнаженного мальчика> или сведенборговского <человека в красном плаще>, который хотел отучить его от обжорства и в котором, несмотря на это, а, возможно, ввиду этого, он узнал Господа Бога. Такие вещи трудно принять, так как они граничат с гротеском. Многие из саториальных опытов, однако, не просто граничат с гротеском, они именно в нем, в середине его и находятся, звуча подобно полным бессмыслицам. Для тех же, кто посвятил значительное время изучению с любовью и заботой, пониманию подобной цветку природы дальневосточного духа, многие из этих изумительных вещей, вводящих в смущение простого европейца, не окажутся препятствиями.

Дзэн, действительно, одно из самых удивительных порождений китайского духа (<дзэн, несомненно, одна из наиболее драгоценных и во многих отношениях одна из наиболее замечательных духовных милостей, дарованных восточному человеку>), который забеременел от буддизма. Поэтому каждый, кто действительно попытается понять буддийскую доктрину, пусть даже до некоторой ограниченной степени, - то есть путем простого отказа от различных западных предрассудков - дойдет до определенных глубин под эксцентричным покровом индивидуального саториального опыта или почувствует серьезные трудности, которыми философская и религиозная западная мысль пренебрегает вплоть до сегодняшнего дня. Как философы мы имеем дело исключительно с таким познанием, которое само по себе ничего общего не имеет с жизнью, а как христиане - ничего общего с паганизмом (благодарю Тебя, Господи, что я не такой, как другие люди!). В этих западных границах сатори отсутствует - это восточное занятие. Но так ли это? Неужели у нас нет сатори?

При внимательном изучении дзэнских текстов нельзя избежать впечатления, что, несмотря на переполняющие их причуды, сатори, на самом деле, совершенно естественная вещь, нечто настолько простое (Судзуки, <Опыты...>, 1,12: До изучения дзэна для человека горы - это горы и вода - вода. Когда для него блеснет истина дзэна, благодаря наставлениям хорошего мастера, горы для него - больше не горы и вода - не вода; позднее, однако, когда он действительно достигнет места покоя (то есть сатори), горы вновь становятся горами, а вода - водой), что за деревьями не видится леса, и в попытке объяснить это неизбежно говорятся такие вещи, которые приводят других в еще большее смущение. Нукарийя поэтому прав, когда он говорит, что любые попытки объяснить или проанализировать содержание дзэна по отношению к просветлению будут безрезультатными. Тем не менее этот автор рискует сказать о просветлении, что оно представляет собой инсайд в истинную природу <я>, что это освобождение сознания от иллюзий относительно <я> (просветление заключается в проникновении (инсайде) в природу <я>). Эта иллюзия состоит в смещении (отождествлении) эго и <я>. Нукарийя понимает под <я> - - Все-Будда, то есть просто тотальное сознание жизни. Он цитирует Пан-Шана, который говорит: <Мир мысли заключает целую Вселенную в своем свете>, - добавляя: <Это космическая жизнь и космический дух, и в то же время индивидуальная жизнь и индивидуальный дух>. Как бы ни определять <я>, это всегда нечто другое, чем эго. Ввиду того, что высшее познание эго приводит к <я>, последнее -- вещь большого размаха, обнимающая знание его и поэтому превосходящая его. Точно так же, как эго - это определенное знание о себе, так же и <я> -знание моего эго, которое, однако, не воспринимается больше в форме более широкого или высшего эго, но в форме не-эго.

Подобные мысли также знакомы автору <Немецкой теологии>: <Любое создание, которое осознает это совершенство, должно вначале потерять всю свою тварность, "неточность" и "себя". ...Если я возьму какое-либо добро для себя, то только от заблуждения, что есть - мое, или что я - Бог. Это всегда знак несовершенства и глупости. Когда я сознаю истину, я должен понять также, что я не Бог, что Бог не мой и не для меня. Человек говорит: "О, я бедный глупец, я заблуждался, думая, что был этим, но я нашел, что это есть и стал воистину Богом">.

В этих фразах уже достаточно информации относительно содержания просветления. Наличие сатори интерпретируется и формулируется как прорыв через сознание, ограниченное эго-формой, в форму не-эго, подобного <я>. Эта концепция отвечает природе дзэна, а также и мистицизму Мейстера Экхарта. Мейстер говорит в своей проповеди по поводу <Блаженны нищие духом>: <Когда я пришел от Бога, все вещи сказали: Вот Бог! Но я не мог быть блаженным, потому что был созданием (тварью). Но в прорыве (в дзэне также имеется подобный образ: когда мастера спросили, из чего состоит Буддость, он ответил: "Дно кувшина пробито"; другая аналогия в "разорвать мешок"), когда я хотел оставаться пустым в воле Бога, а также опустошить эту волю Бога и всех его созданий, и самого Бога - тогда я более, чем все создания (твари), ибо я не Бог, не тварь: я то, что я есть (Судзуки: дзэн - это прыжок в истинную, естественную природу человека, или распознание исходного человека) и чем останусь сейчас и навсегда. Затем я рванулся и вознесся выше всех ангелов. В этом рывке я стал так богат, что Бог не мог удовлетворить меня, несмотря на то, что он - Бог, несмотря на все его Божьи дела; ибо в этом прорыве я ощутил, что Бог и я - одно и то же. Я есть то, чем я был, я не уменьшаюсь и не увеличиваюсь, я неподвижное бытие, движущее все вещи. Бог больше не пребывает в человеке, так как человек своей силой отвоевал то, чем он всегда был и чем будет всегда>.

Здесь мастер описывает восприятие сатори, освобождение эго через <я>, к которому добавляется природа Будды или Божественные универсалии.

Так как из-за научной осторожности я не собираюсь здесь делать какие-либо метафизические заявления, то, имея в виду изменение сознания, которое может быть воспринято, я рассматриваю сатори прежде всего как психологическую проблему. Для всякого, кто не разделяет или не понимает эту точку зрения, это <объяснение> будет не чем иным, как словами, не имеющими реального значения. Он не способен сделать эти абстракции связующим мостом для соответствующих фактов; другими словами, он не может понять, каким образом запах цветущего лавра или прищемленный нос могут привести к столь резкому изменению сознания. Простейшей вещью было бы, конечно, отбросить все эти анекдоты в область занимательных волшебных историй, или, по крайней мере, если принять факты как таковые, рассматривать их как случаи самообмана. (Можно также с готовностью использовать при этом выражении <самовнушение> - этого патетического белого слона из собрания интеллектуальных нелепостей.) Однако серьезное и благожелательное исследование странного явления не может легко пройти мимо этих фактов. Конечно, мы никогда не сможем решить с определенностью, действительно ли личность <просветлена> или <спасена>, или она просто вообразила себе это. Мы не имеем критериев для этого. Более того, мы достаточно хорошо знаем, что воображаемая боль зачастую гораздо болезненнее, чем так называемая реальная, ибо первая сопровождается моральными страданиями, причиной которых является вытесненное чувство тайного самообвинения. Поэтому здесь следует говорить не о действительных фактах, а о духовной реальности. Все эти странные факты являются, так сказать, психическим проявлением события, известного в качестве сатори. Каждое духовное событие - это и картина и воображение; там, где этого нет, не может быть сознания и феноменальности наличия (данности). Воображение само по себе является психологической данностью, и поэтому, назвать ли просветление реальным или воображаемым, совершенно безразлично.

Просветленный человек, или убеждающий в том, что он просветленный, - в любом случае думает, что он просветлен. То, что другие думают об этом, ничего не может определить для него в отношении его опыта. Даже если он лжет, его ложь - духовный факт. Более того, даже если все религиозные свидетельства - не что иное, как сознательные выдумки и фальсификации, можно провести весьма интересное психологическое исследование о фактах такой лжи с таким же научным подходом, с каким психопатология подходит к изучению маний. Тот факт, что имеется религиозное движение, над которым многие блестящие умы работали в течение многих веков, - вполне достаточная причина для того, чтобы отважиться на попытки ввести подобные психические события в область научного изучения.

Ранее я поднял вопрос, имеем ли мы что-либо подобное сатори на Западе? Если мы изучаем высказывания наших западных мистиков, на первый взгляд нам не откроется ничего такого, что хотя бы в малейшей степени могло бы быть связано с этим. Исходя из нашего способа мышления, трудно представить себе возможность существования этапов развития сознания. Простая мысль о том, что имеются огромные психологические различия между сознанием существования объекта и <сознанием сознания>, граничит с неуловимостью, которую мы вряд ли способны охватить. Едва ли кто-либо настолько серьезно заинтересуется проблемой, чтобы принять во внимание психологические условия, необходимые для постановки подобных проблем. Характерно, что постановка вопросов, подобных этому, вытекает, как правило, не из какой-либо интеллектуальной необходимости, но там, где она существует, она почти всегда коренится в примитивной религиозной практике. В Индии - йога, а в Китае -- буддизм поставляли мотивационную силу для попыток вырвать себя из оков обыденного состояния сознания, которое ощущалось как неполноценное. Что касается западного мистицизма, то его тексты полны инструкций о том, как человек может и должен освободить себя от я-чества своего сознания с тем, чтобы посредством сознания своего собственного бытия подняться выше его и обрести внутреннего (богоподобного) человека. Используется образ, известный также и индийским философам, а именно: дерево, корни которого наверху, а вершина внизу. Есть старое дерево, его корни растут вверх, его ветки вниз... Оно называется Брахман, и он один неделающий. (Нельзя предположить, чтобы этот фламандский мистик, родившийся в 1273 году, заимствовал этот образ из какого-либо индийского текста.) И он должен вскарабкаться на дерево веры, которое растет вниз, так как корни его в голове бога. (<О, Бог, инструктируй меня в доктрине не-эго>. Цит. по книге Судзуки: <Эссе...> 1, 76.)

Ruysbroeck также говорит, подобно йогам: <Человек должен быть свободен и без образов, свободен от всех привязанностей и пуст от всех тварей>. Его не должны трогать страсть и страдание, выгода и потери, возвышение и падение, заботы о других, наслаждение и страх, и он не должен привязываться ни к какой твари. <Именно в этом состоит единство бытия и это означает "быть обращенным внутрь". Это означает, что человек повернут внутрь, в собственное сердце, так что вследствие этого он может чувствовать и понимать внутреннюю работу, внутренние слова Бога. Это новое состояние сознания, возникающее в результате религиозной практики, отличается тем, что внешние вещи более не влияют на эго-подобное сознание, из которого возникает взаимная привязанность, но что пустое остается открытым для других влияний. Это другое влияние не ощущается более как собственная активность, но как работа не-эго, имеющего сознание в качестве своего объекта. Дело обстоит так, как будто субъективный характер эго продлевается или замещается другим субъектом. Это вопрос хорошо известного религиозного опыта, сформулированного св. Павлом (Послание к Галатам, 2, 20). Здесь, несомненно, описывается новое состояние сознания, отделенного от прежнего состояния сознания процессом далеко зашедшей религиозной трансформации.

Можно возразить, что изменяется не само по себе сознание, а лишь сознание чего-то, как если бы мы, перевернув страницу книги, увидали бы новую иллюстрацию. Я боюсь, что эта концепция - не более, чем произвольная интерпретация, так как она не согласуется с фактами. Дело в том, что мы не просто видим различные картины в тексте или различные объекты, но скорее ощущаем некую трансформацию восприятия, часто являющуюся результатом яростных духовных конвульсий. Исчезновение одной картины и ее замещение другой - это обыденное дело, не имеющее ни одного из атрибутов трансформационного опыта. Дело не в том, что по-другому видится нечто другое, но что видится то же самое, как если бы пространственный акт видения изменился бы при добавлении нового измерения. Когда мастер спрашивает: <Слышишь ли ты бормотание ручья?> - он, очевидно, имеет в виду нечто совершенно отличное от обычного слушания. (Судзуки говорит об этом изменении: <Прежние формы созерцания заботы>... новая красота <переосвежает мозг> или <прочищает алмаз>; <Эссе...> 1, 123.) Сознание - это нечто вроде восприятия, и, подобно последнему, оно подвержено условиям и ограничениям. Например, можно быть сознательным на различных уровнях, в узкой или широкой сфере, более искусственно или более глубоко. Эти различия в степени, однако, часто являются различиями в характере, так как они полностью зависят от степени развития личности, то есть от природы воспринимающего субъекта. Интеллект не интересуется состоянием воспринимающего субъекта до тех пор, пока последний мыслит сугубо логически. Интеллект по необходимости имеет дело с систематизацией (усвоением) содержания сознания и с методами этой систематизации. Необходима философская страсть, заставляющая пытаться преодолеть интеллект и пробиться к восприятию воспринимающего. Такая страсть прагматически, однако, неотличима от силы религиозного мотива, и вся эта проблема в целом принадлежит поэтому к религиозному трансформационному процессу, несовместимому с интеллектом. Античная философия, несомненно, в огромной степени находится на службе трансформационного процесса, что все менее и менее можно сказать про новую философию. Шопенгауэр импилицитно античен. <Заратустра> Ницше - это не философия, но драматический трансформационный процесс, полностью поглощающий интеллект. Более того, это не вопрос мышления, но в высшем смысле вопрос мышления о мышлении - и это на каждой странице книги. Новый человек, полностью трансформированный, появляется на сцене, он один из тех, кто разбирает клетку старого человека и кто не только вглядывается в новый рай и новую землю, но и сам является их творцом.

Ангел Силезский выражает это гораздо менее сильно, чем Заратустра: <Мое тело - тюрьма, в которой цыпленок изолирован от духа вечности>.

В христианском мире сатори соответствует опыту религиозной трансформации. Ввиду того, что имеются, однако, различные типы и степени подобного опыта, необходимо четко отделить ту категорию, которая более всего соответствует дзэнскому опыту. К такой категории, несомненно, относится опыт, отличающийся от всех других тем, что подготовка к нему состоит из <потери себя>, <освобождении от образов> и т. п... Он резко отличается от того религиозного опыта, который, подобно упражнениям св. Игнатия, базируется на практике созерцания святых образов. В эту последнюю категорию (не-дзэнского опыта) я хотел бы включить трансформацию путем веры и молитвы и общественный опыт в протестантстве, так как в них решающее значение играют весьма определенные установки, а ни в коем случае не <опустошение> и не <освобождение>. Утверждение, характеризующее последнее состояние, - <Бог есть ничто> - в принципе несовместимо с созерцанием страстей, с верой и общественными ожиданиями. Таким образом, поиски аналогий сатори в западном опыте нужно ограничивать теми немногими христианскими мистиками, чьи высказывания в защиту парадоксальности проходят по границе гетеродоксии или действительно переступают ее. Очевидно, что именно это качество навлекло на Мейстера Экхарта осуждение церкви. Если бы буддизм был церковью в нашем смысле слова, дзэнское движение было бы для него определенно невыносимой ношей. Причина этому - крайне индивидуальные формы методов (Сатори - наиболее интимный из всех индивидуальных опытов; <Эссе...> 1, 247), а также иконоборческая позиция многих мастеров (Мастер говорит своим ученикам: <Мне действительно нечего сказать вам... а если я не скажу, никогда это не станет вашим собственным>. Монах говорит мастеру: <Я видел Будду, на котором ты ехал верхом>. Мастер говорит: <Понимание, которое понимает - вот Будда. Нет другого>. <Эссе...> п. 69, 59, 57). Но поскольку дзэн - это движение, некие стандартные методы обучения дзэнских монахов постепенно оформились, как можно видеть из работы Судзуки (Обучение дзэн-буддийских монахов, Киото, 1934), однако и по форме и по содержанию они касаются только внешнего.

Помимо формирования определенных привычек, путь духовного обучения или формирования состоит из метода коанов. Под коаном понимаются парадоксальные вопросы, выражения или действия мастера. Согласно Судзуки, эта парадоксальность составляет самую суть этих вопросов, предлагаемых обычно в форме анекдотов - в качестве темы для медитации. Классический пример подобного анекдота - ву. Однажды монах спросил у мастера: <Имеет ли собака также буддийскую природу?> - на что мастер ответил: <ву>. Как замечает Судзуки, это <ву> означает просто ву. Очевидно, именно так бы собака сама ответила на этот вопрос. На первый взгляд кажется, что предложение подобных вопросов для медитации означает предвосхищение или предположение окончательного результата и что содержание медитации ввиду этого будет предопределено, подобно иезуитским упражнениям или некоторым медитациям йогов, субстанция которых определяется задачей, предложенной учителем. Коаны, однако, настолько разнообразны, настолько двусмысленны и, сверх того, настолько ультрапарадоксальны, что даже эксперты остаются в полном неведении относительно того, что может возникнуть в качестве приемлемого решения. Более того, описание опытов настолько неясно, что ни в одном случае невозможно ощутить какой-либо бесспорной рациональной связи между коаном и опытом. Так как правильность ответа никоим образом не может быть доказана логически, можно предположить, что метод коанов не накладывает ни малейшего ограничения на свободу духовного проявления и что конечный результат поэтому проистекает не из чего иного, как из индивидуальной установки ученика. Полное разрушение рационального интеллекта, преследуемое этой тренировкой, создается благодаря почти совершенному отсутствию сознательной установки. При этом исключаются, насколько возможно, именно сознательные, но не бессознательные установки; то есть существующая, но невоспринимающая психологическая диспозиция, которая не что иное, как пустота и отсутствие установок. Это, естественно, данный фактор, и когда он отвечает, в чем, как очевидно, заключается сатори, - это ответ самой природы, которая сообщает о своей реакции непосредственно сознанию. (Дзэнское сознание является прыжком в подсознание; <Эссе...> II, 46.) То, что бессознательная природа студента противопоставляет учителю или коану в качестве ответа, проявляется как сатори. Именно эта точка зрения, как мне кажется, наиболее адекватно отвечает всем описаниям сущности сатори. Она также подкрепляется тем фактором, что <прыжок в свою собственную природу>, <естественный человек> и глубина бытия зачастую являются для дзэнских мастеров предметом высшей заботы. Дзэн отличается от всех других философских и религиозных медитационных практик принципом отсутствия установки. Сам Будда резко отвергается; в самом деле, он почти богохульно игнорируется, хотя или возможно именно поэтому, он, по-видимому, является сильнейшей духовной предпосылкой. Но он тоже образ и потому должен быть отброшен. Ничто не должно присутствовать за исключением того, что действительно здесь: то есть человек с его тотальной бессознательной установкой, от которой, просто потому, что она бессознательна, он никогда не может освободиться. Ответ, который, очевидно, приходит из пустоты, свет, вспыхивающий в кромешной тьме, - всегда оказываются опытом удивительного и священного просветления.

Мир сознания является по необходимости миром, полным ограничений и стен, блокирующих путь. Он неизбежно односторонен, так как такова сущность сознания. Любое сознание может содержать в себе одновременно лишь несколько концепций. Все остальное должно лежать в тени, вдали от света. Увеличение объема одновременного содержания сознания приводит к его немедленному затуманиванию и спутанности вплоть до полной деформации. Сознание не просто требует ограничений, но по самой своей сути есть строгое ограничение, редукция к немногому и следовательно отличному (разливающемуся). Нашей общей ориентации мы обязаны просто и, главным образом, тому факту, что с помощью внимания мы способны вызывать сравнительно быструю последовательность образов. Внимательность, однако, - это усилие, на которое мы не всегда способны. Поэтому мы имеем дело, так сказать, с минимумом одновременных восприятий и последовательностей образов. Следовательно, широкое поле возможных восприятий постоянно лимитируется, и сознание привязано всегда к самому узкому кругу. Мы не можем себе представить, что бы произошло, если бы индивидуальное сознание оказалось способным охватить одним взглядом одновременную картину всего, что оно может вообразить. Если бы человек смог преуспеть в построении картины мира из нескольких ясных объектов, которые он был бы способен воспринять одновременно, какой божественный спектакль предстал бы перед его глазами! Этот вопрос касается лишь потенциально возможных для нас восприятий. Но если мы добавим к этому бессознательное содержание - то есть содержание, которое еще или уже не способно сознаваться, - и затем попытаемся вообразить себе полный спектакль, то это не по плечу даже самой дерзкой фантазии.

Бессознательное - это совокупность скрытых психических факторов, и само по себе оно не способно к проявлению. Это <тотальная выставка> потенциальной природы. Оно констатирует общую диспозицию, из которой сознание время от времени черпает фрагменты. Если сознание по мере возможности очищено от какого бы то ни было содержания, оно переходит в состояние бессознательности (по крайней мере, переходное состояние). Этот сдвиг происходит в дзэне благодаря тому, что энергия сознания не направлена более на содержание, а перенесена на концепцию пустоты или коан; так как последние должны быть стабильны, прекращается также течение образов и освобождается энергия, поддерживающая кинетику сознания. Эта энергия переходит в бессознательное и усиливает его естественный потенциал до некоторого максимума. Это увеличивает готовность бессознательного содержания прорваться в сознание. Очищение и закрытие сознания - далеко не простое дело. Требуется специальное обучение и неопределенно долгий период времени (Бодхидхарма, основатель дзэна в Китае, сказал: <Каждая попытка такого человека обречена на провал>; <Эссе...> I, 176) для того, чтобы достичь максимального напряжения, приводящего к конечному прорыву бессознательного содержания в сознание.

Прорывающееся содержание ни в коем случае не является неспецифическим. Как показано психоаналитической практикой, существуют строго определенные отношения между содержанием сознания и маниями и бредами, прорывающимися в него. Аналогичные взаимоотношения существуют между ними и бодрствующим сознанием нормального человека. Они основаны на принципе компенсаторной (более вероятно, чем просто комплементарной) взаимосвязи (для этого я отсылаю читателя к специальной медико-психологической литературе). Бессознательное выносит на поверхность все необходимое (эта <необходимость> - рабочая гипотеза, люди могут придерживаться самых различных взглядов на этот счет, например, являются ли религиозные концепции необходимыми; только в процессе индивидуальной жизни можно решить этот вопрос, абстрактных критериев для этого кет) в широчайшем смысле для завершения, законченности, сознательной ориентации. Если при этом бессознательное успешно встраивается в жизнь сознания, результатом является такая трансформация психики, которая лучше соответствует данной личности, а потому прекращается бесполезный конфликт между сознанием и подсознанием личности. Современная психотерапия остается верна этому принципу, так как она освободилась от исторического предрассудка, рассматривающего бессознательное как совокупность лишь инфантильного и морально незрелого содержания. Несомненно, что в нем имеется тайник, темная комната (чулан) грязных секретов, однако они не столько бессознательны, сколько скрыты и полузабыты. Но этот уголок также имеет мало общего со всем подсознательным, как гнилой зуб со всей личностью. Подсознательное - это матрица всех метафизических заявлений, всех форм мифологий, всех философий (если они не просто критические) и всех форм жизни, основанных на психологических предпосылках. Каждое вторжение бессознательного - это ответ на определенные условия сознания, и этот ответ вытекает из совокупности присутствующих идей - возможности, то есть из полной диспозиции, которая, как объяснено выше, есть одновременный образ психической экзистенции. Расщепление на отдельности, односторонности, фрагменты - суть сознания. Ответ от бессознательной диспозиции всегда имеет характер полноты, так как он соответствует природе, которая еще не раздроблена каким-либо дискриминирующим сознанием.

Отсюда этот подавляющий эффект, этот неожиданный, тотальный, всеосвещающии ответ, воспринимаемый как откровение и освобождение, ибо сознание заклинило себя в безысходности.

Поэтому, когда после долгих лет упорной практики и полного разрушения рациональности, последователь дзэна получает ответ - единственно истинный ответ - от самой природы, - все, что говорилось о сатори, может быть понятно. Легко увидеть эту естественность ответа, проявляющуюся в каждом дзэнском анекдоте.

Как много мудрости заключено в ответе - ву - мастера на вопрос о буддийской природе собаки. Следует, однако, всегда иметь в виду, что, с одной стороны, есть много людей, не способных отличить духовное остроумие от ерунды, и, с другой стороны, - очень много людей, развивших свой интеллект до такой степени, что они никого не встречают в жизни, кроме дураков. Несмотря на огромное значение дзэн-буддизма для понимания трансформационного религиозного процесса, его использование западными людьми в высшей степени невероятно. На Западе отсутствуют духовные концепции, необходимые для дзэна. Кто из нас сможет так имплицитно верить в верховность учителя и в его экстравагантные методы? Это почитание высших личностей существует только на Востоке. Кто может похвастаться верой в возможность трансформационного опыта, парадоксально сверх всякой меры, более того, веры, настолько сильной, чтобы пожертвовать долгие годы утомительному поиску этого опыта? И, наконец, кто отважится принять на себя всю тяжесть еретического трансформационного опыта? Пусть это будет человек, который, возможно, по патологическим причинам может слишком много сказать самому себе. Такой человек не будет искать причины жаловаться на полное отсутствие последователей среди нас... Но если <Учитель> поставит трудную задачу, требующую несколько большего, чем пустой болтовни, европеец начнет сомневаться, ибо невероятная крутизна пути саморазвития так же мрачна, траурна и темна для него, как дорога в ад.

Я не сомневаюсь, что саториальный опыт также существует и на Западе, ибо и у нас есть люди, остро чувствующие крайности и не трепещущие перед ними. Но они будут молчать не только из-за застенчивости, но и потому, что знают, что любая попытка передачи опыта бессмысленна, так как в нашей культуре нет никаких духовных тенденций, близких к этому опыту даже в церкви, средоточии религиозных добродетелей. В действительности ее функция противоположна всем таким крайностям, крайним опытам, ибо они еретичны. Единственное движение в нашей культуре, которое частично понимает, или, по крайней мере, должно понимать эти усилия, - это психотерапия. Не случайно поэтому, что это предисловие написано психотерапевтом. Взятая в целом, психотерапия есть диалектическое взаимоотношение между врачом и пациентом. Это диалог между двумя духовными целости остями, в которых мудрость является просто орудием. Цель же его - трансформация; не-предопределенная, единственным критерием которой является исчезновение <ясности>. Никаких попыток со стороны врача форсировать события Максимум, что он может сделать, - это облегчить путь пациента к достижению позиции, которая будет противоположна последнему сопротивлению к решающему опыту. Если знание играет немаловажную роль в нашей западной процедуре, это эквивалентные важности традиционной духовной атмосферы буддизма в дзэне. Дзэн и его техника могут существовать лишь на базе буддийской духовной культуры, и она является его предпосылкой. Вы не можете разрушить интеллект, которого никогда не было. Адепты дзэна - не выходцы из невежества и бескультурья. Даже у нас нередка ситуация, когда необходимо прежде развить сознательное эго и сознание, способное к пониманию, при помощи терапии, а лишь затем думать об уничтожении <ясности>, или рационализма. Более того, психотерапия, несомненно, имеет дело с человеком, который, подобно дзэнским монахам, готов принести любые жертвы в поисках правды, но он зачастую наиболее упрямый из всех европейцев. Таким образом, задачи психотерапии, конечно, гораздо более многообразны, и индивидуальные фазы длинного процесса сталкиваются с большим сопротивлением, чем в дзэне. По этим и многим другим причинам прямая передача дзэна в западные условия непохвальна и даже невозможна. Психотерапевт, однако, серьезно размышляющий над вопросом о цели терапии, не может оставаться равнодушным, видя, к каким крайним результатам направлен восточный метод духовного исцеления, то есть делания целостным. Хорошо известно, что эта проблема серьезно занимала наиболее смелые умы Востока на протяжении более чем двух тысяч лет и что в этом отношении были развиты такие методы и философские доктрины, перед которыми бледнеют все наши западные попытки в этом направлении. Наши попытки - за некоторыми исключениями - останавливались или на магической (мистерии-культы, среди них и христианство), или на интеллектуальной (философы от Пифагора до Шопенгауэра) стадиях. Только духовные трагедии Гете (Фауст), Ницше (Заратустра) - зарницы прорыва тотального опыта в наше западное полушарие. (В этой связи я должен отметить английского мистика Уильяма Блейка. См. <Круг судьбы Уильяма Блейка>, 1938.) И мы даже не знаем сегодня, что же эти, наиболее многообещающие из всех продуктов европейского духа попытки могут в действительности означать, насколько они перекрывают всю материальность и очевидность нашего сформированного греками духа (гений греков означает прорыв сознания в материальность мира, посредством которого была обворована его изначальная сказочность). Хотя наш интеллект развит почти до совершенной способности орла увидеть мельчайшую мышь с огромной высоты, его сковывает притяжение земли, и сансара вовлекает его в мир иллюзий, если он не обратит по крайней мере один глаз внутрь, чтобы найти того, кто ищет добычу. Однако он падает в родовые муки демонического рождения, окруженный неизвестными ужасами и опасностями, угрожающими обманчивыми миражами и запутанными лабиринтами. Кто знает что-либо о глубинных мотивах шедевра, как Гете называл <Фауста>, или содроганиях Дионисия? Можно читать , или <Тибетскую книгу мертвых>, задом наперед, как я предлагал, с тем, чтобы найти восточные параллели к мукам и катастрофам западного <пути освобождения> целостности. Именно это имеет значение - не добрые намерения, умные имитации или, тем более, интеллектуальная акробатика. Так, в наметках, в больших или меньших фрагментах появляется перед психотерапевтом человек, освободивший себя от поспешных и близоруких доктринерских взглядов. Если он раб своего квази-биологического кредо, он всегда будет пытаться свести наблюдаемое к банальностям и привести к рационалистическому знаменателю, достаточному лишь тому, кто наполнен иллюзиями. Первая из всех иллюзий, однако, есть та, что что-то может быть достаточно кому-то. Эта иллюзия находится позади всего, что невыносимо, и впереди прогрессов, и это одна из наиболее трудных для преодоления вещей. Если психотерапевт находит время для размышления или если случайно он увидит вдруг свои собственные иллюзии, он может понять, как противоречат жизни все рационалистические редукции, когда они сталкиваются с чем-то новым. Если он следует этому, он вскоре получает идею о том, что означает <распахнуть двери>, в которые каждый был бы рад проскочить.

Ни при каких обстоятельствах я не подразумевал, что я даю какие-либо рекомендации или советы. Но поскольку западный человек начинает говорить о дзэне, я считаю своим долгом показать, где лежит наш вход на эту длиннейшую из дорог, которая ведет к сатори, и какими трудностями усыпан этот путь, который был пройден лишь немногими из наших величайших людей - подобно маякам на горе, сверкающим из туманного будущего. Было бы нездоровой ошибкой предполагать, что сатори или самадхи можно встретить где-либо ниже этих вершин. Для тотального опыта нет ничего дешевле или меньше, чем целое. Психологическое значение этого может быть понято при простом рассмотрении того факта, что сознание - лишь часть духовного и потому никогда не способно на духовную полноту. Для этого требуется неопределенная экспансия бессознательного. Последнее, однако, никогда не может быть схвачено ни умелыми формулами, ни изощренными научными догмами, так как здесь есть нечто от Судьбы, да это иногда и сама Судьба, как слишком ясно показывают Фауст и Заратустра.

Достижение полноты призывает к использованию всего, меньшее ничего не сделает; следовательно, здесь не может быть легких условий, никаких подмен и компромиссов. Ввиду того, что Фауст и Заратустра, несмотря на высшую оценку, являются только пограничной линией того, что понятно европейцу, едва ли можно ожидать, что культурная публика, которая едва лишь услышала о туманном мире души, окажется способной сформулировать какую-либо концепцию духовного состояния человека, который погрузился в сложности процесса индивидуализации, - этим термином я обозначаю <становление целым>. Люди тянут вперед словарь патологии, они утешают себя <невротической> и <психологической> терминологией, шепчут о загадке творчества - но что может создать человек, не являющийся поэтом? Последнее напоминание вызвано в современном мире немногими людьми, называющими себя для собственного удовлетворения артистами. Как будто искусство совершенно не имеет дела со способностями! Если вам нечего создавать, возможно, вы создаете себя. Дзэн показывает, как много <становление целым> значит для Востока. Переполненный загадками дзэн, возможно, и укрепит позвоночник трусливого европейца или даст ему очки, благодаря которым он из своей <унылой норы в стене> сможет насладиться, по крайней мере, проблесками мира духовного опыта, который до сих пор был скрыт от него в тумане (христианства). Это само по себе уже неплохо для тех запуганных, которые будут эффективно защищены от дальнейшего разрушения так же, как и от всего значительного, полезной идеей самовнушения. Я должен, однако, предупредить внимательного и симпатизирующего читателя, чтобы он не недооценивал духовную глубину Востока или же не предполагал какую-либо дешевость в дзэне. (Дзэн - это не прошлое, но наиболее серьезная задача его; <Эссе...> I, 16.)

Усердное обучение в этом случае - меньшая опасность, так как в дзэне, к счастью, нет этих восхитительных необычных слов, как в индийских культах. Дзэн также не играет с усложненной техникой хатха-йоги (если ты ищешь Буддости, ты никогда не достигнешь правды (истины; <Эссе...> I, 222), посеявшей в европейцах фальшивую надежду на то, что духовность может быть достигнута сидением и дыханием. Напротив, дзэн требует интеллигентности и силы воли, как все великие вещи, желающие стать реальными.

источник

Комментарии

Юнг несколько как мне кажется

Юнг несколько как мне кажется преувеличивает непонятность Дзен для европейца. Просто важно оставить метафизику и понять одну вещь- мастера Дзен никогда не используют метафор.Ну и прилагать духовные усилия:)

Осторожно!  возможна провокация!

имхо

важно понимать куда и к чему их прилагать- радиусов до бесконечности больше, чем 365.

Морок целеполагания, нетерпёж и ожидание придуманного конкретного давлеет над современным человеком. т.е. нами, поскольку мы- урбанисты, аналитически и прагматически-ориентированы... нравится оно нам или нет...

Судзуки пишет, что дзен призывает видеть дух в обыденности... а мы (дерзающие осмысления всякого и разного)... ненавидим до одури её во всех проявлениях и кроме некроза (биос некрос) не можем ничего унюхать, уловить... Пахнет чудовищным разложением и мертвечиной всё...даже то, что не должно было бы...

Прорыв к этому... "кувшину без дна" и "порванному мешку"... для логосного возбуждённого вздёрнутого мышления- дверь за семью печатями...

И уже с психо-физическими нашими особенностями- это не связано. Самый флегма, но урбанист аналитичен и рации-психопат, находится в перманентном мороке достижений и самовоспитаний... успокоение этой бури  майи... не очень понятная задача, когда это майя и буря мы и есть сами.

λογοζ νοθοζ (h)

быть обращённым внутрь

В 19 главе "Преодоление модерна с опорой на философию дзен" Дугин пишет о Судзуки- друге Китаро Нисиды. Судзуки, будучи знатоком западной философии, оставаясь в рамках дзеновской "тональности" (насколько можно догадываться, являясь мастером дзен и не понаслышке знающий о сатори)  благородно поставил перед собой  задачу рассказать западному человеку о дзен.

Предисловие к книге Судзуки написал К.Г. Юнг. Юнг написал несколько предисловий к не своим монографиям, что определённо указывает на важность работ Судзуки для самого Юнга и на его высокую оценку труда, проделанного японским философом дзен "в дар" европейцам.  

Конечно, формат психоаналитической интерпретации дзен-практики --- ровно в другую сторону от методологии самого дзен.

Однако гений Юнга не в первый раз брался за подобную парадоксальную процедуру: психоаналитический взгляд на алхимическое деланье не менее рискованное занятие...

В любом случае предисловие Юнга подготавливает дерзающего европейского урбаниста к восприятию работ Судзуки, который, в свою очередь, заботливо и деликатно направляет внимание читателя-носителя европейского аналитического рацио- на основные моменты, нюансы и особенности японской практики. 

Интерес к дзен двоякий:

-есть подозрение, что включение буддизма в список мировых религий, где три из четырёх- это религии монотеизма и Откровения---величайшая тайна и указание…

- есть подозрение, что тема «евразийского дзен» в «corpusDugin» намного больше акцентирована автором, чем 40-минутная осенняя лекция и 17 страниц в новой книге…

ЗЫ:

более того, возможно эта тема важнее именно в контексте неоплатонического, христианского дискурса и его адептов/участников, нежели в среде практикующих восточные учения и сам дзен...

ЗЫЫ:

Кто из нас сможет так имплицитно верить в верховность учителя и в его экстравагантные методы?

очень не праздный и конкретный вопрос...

λογοζ νοθοζ (h)

Кто из нас сможет так

Кто из нас сможет так имплицитно верить в верховность учителя и в его экстравагантные методы?

Тот кто находится на пути к пониманию Дзен. Именно степень погруженности в Дзен   определяет  степень  доверия к учителю. Именно понимание первично .

"В Дзен нет входа".Никто не научит нас Дзену , никто не введет нас туда где нас нет.Можно научить лишь быть более  хорошими его практиками. Научить тому что мы умеем : есть, сидеть , ходить.. .итд :)

 Я не вижу причин почему бы когда-то очень давно не родиться  человеку, который все это умел  лучше других и  почему потом ему не научить этому остальных.  

Осторожно!  возможна провокация!

это серьёзная тема- не умозрительная...

разумеется для тех, кто сталкивался...

...есть некая (огромная) разница между "давно родившимся" легендарным Учителем и учителем-наставником  "здесь и теперь", которого видишь в его повседневности со всеми нюансами и т.п.

Сказать- мой учитель Ницше или Палама- это одно...

Но полное доверие наставнику, с игнорированием в нём повседневного человека с его нуждами- это иное...

Есть такой эффект, что ученик вначале благоговеет, потом начинает намекать наставнику на не совсем эффективные и корректные методы, делает замечания и наконец- выставляет окончательный вердикт о дисквалификации и шарлатанстве Наставника... считая себя уже превысшим последнего...

а это- всего-лишь не пройденная первая  стадия- "гордыня", которая обычна на первой десятине пути вырастает так, что затмевает и само наставничество и его процесс, смысл и цель...

речь идёт о такой самоотдаче на Пути, что впитывание  и внимание всего, что этому способствует- превышает всё остальное (специфику подачи и форматы) и тогда не до "экстравогантности" методов...

тогда---полное внимание Пути и полное доверие Учителю-наставнику, как бы ужасно не выглядела его метода...

λογοζ νοθοζ (h)

Кто был учителем первого

Кто был учителем первого учителя  Дзен?

Осторожно!  возможна провокация!

ну из прочитанного сами

ну из прочитанного сами знаете, что известно. И понятно, что с точки зрения практикующего дзен или преступающего к нему- это не тема и не задача (интеллектуальная или образовательная). И из Судзуки понятно, что историю японского дзен он объясняет для нас... а там неофитам это может и совсем не нужно... Но то, что между логосным разумом и ментальностью Востока, в частности Японии, почти не проходимая стена... это факт...

Хотя, разумеется, это всё "европейские, слишком европейские рассуждения"... Но без них пока не удаётся...

λογοζ νοθοζ (h)

Mahtalcar аватар

  Кто был учителем первого

 

Кто был учителем первого учителя  Дзен?

Пожалуй, это самый неприятный вопрос для дзэна...

Лев Каждан аватар

...

...

Аллах,Муамар,Ливия ва бас!

более того, возможно эта тема

более того, возможно эта тема важнее именно в контексте неоплатонического, христианского дискурса и его адептов/участников, нежели в среде практикующих восточные учения и сам дзен...

Просто Дзен -это не дискурс и не может им быть. А христианский неоплатонизм сегодня чаще всего именно дискурс.  Вы это имели ввиду?

Осторожно!  возможна провокация!

вобщем-да.но это- сегодня.А

вобщем-да.

но это- сегодня.

А вообще---исихазм тоже не дискурс, но практика по-приемуществу...

ЗЫ: ну для Вас, возможно, нет ничего удивительного, в обращении АГД к этой тематике... но для его православного читателя, с нулевым знанием о дзен- это некая встряска... ну и если она не приводит к неприятию темы, то за ней следует открытие совсем нового "мира", хотя кое что, как постепенно выясняется,  в нём близко и знакомо...

ЗЫЫ: начинаю читать его "Мистицизм в христианстве и буддизме"

λογοζ νοθοζ (h)

да, забыла сказать: всё

да, забыла сказать:

всё выделенное жирным шрифтом- выделено мной.

Это то, что показалось особенно важным в статье Юнга. Важным и в смысле проживания-опыта и в смысле рефлексии (что полезно и в отсутствие оного)

λογοζ νοθοζ (h)

Mahtalcar аватар

Поразительная всеядность и

Поразительная всеядность и полнейшее неразличение духов - вот что можно сказать об этом... (И о Юнге, и об АННЕ...)

При этом я не против буддизма как такового - японская адаптация махаяны мне очень даже по сердцу... Но не дзэн.

«Узреть свою собственную природу»

Читая историю дзен-буддизма (Судзуки. «Основы дзен-буддизма»), не оставляет чувство изумления---во всём, чего бы ни касалась «рука» человека»  очевидным образом прослеживается два не совместимых подхода.

 Левый и Правый. Закон и импульс. Статика и динамика. Консервация и переворачивание. Общественный договор и общественный бунт.

Основатель японского дзена шестой Патриарх Эно –  окончательно «достроил» школу (южную!) пути к сатори. В отличии от северной (!) школы дзен, где основой была статика и поступательность (длительные медитации и философское осмысление наследия), Эно утверждал ещё более радикальный (по отношению к индусской традиции) путь к пробуждению- импульсивный, не зависящий не от внутреннего, ни от внешнего состояния. Это «моментальный акт интуиции», который «веет, где хочет» и когда хочет; «прыжок с одного уровня мышления на другой».

Сам китайский буддизм уже сильно отличался от индийского учения, однако японский дзен довёл эту «левую» линию до «дзеновской» максимы…

Всё, чему учил Эно --- сердечной интуиции, импульсу---многократно (точнее перманентно)  встречается во всех религиях и, наверняка, во всех древних традициях. «Всё, что приближается к истине- раздваивается», - говорил великий интуитивист Жан Парвулеско.

Об этом- в эссе Дугина «Бесоборческий подвиг».

Есть антропология правая и есть---левая.Она одна и таже, но разная...

Правой антропологически необходима твёрдая опора и ясный, дневной вектор перемещения: от физического до интеллектуального и духовного. Именно опора в виде законов и догм Патриархов является  священным   и неприкасаемым центром  для такой антропологии. Вся традиция, вся преемственность в мире держится именно такими  скрепами…  

Другая антропология по духу своему не приемлет ничего из внеопытного: используя правый закон и догматы как навигацию (а  таковых левых- просто не может существовать), тем не менее адепты левого духа непременно  подвергают их  испытанию, одновременно будучи ими испытаны.

Мажоритарами в истории человечества  являлись  то одна, то другая антропология. Это, по большому счёту и является ротацией элит, а не те симулякры смены, которые присутствуют с начала Нового времени, где различить  деяния (руку) одной или другой силы не представляется практически  никакой возможности…

Как только левые радикальные силы осуществляют свой переворот в правых застывших догматах- человечество (вместе с кровью и потерями) получает великий жизненный импульс, сопровождающийся всплеском во всех сферах человеческой жизнедеятельности.

В тоже время, радикально правые силы первыми откликаются и присоединяются к «новому», моментально оформляя «ранее не бывшее»  в законы и догматы- и так до следующего всеобщего обмертвления и как его результат-«левого» взрыва…

Рождённый левым, быть правым не может…

и наоборот…

Но, конечно, необходимо отметить, что «тепло-хладными» мир полон и в чистом виде адепты одного края или другого встречаются в мире чудовищно редко…

Конформность или  синтез так же не ведом этой древней, проведенциальной  тайной и явной войне …за центр и смыслы.

За исход теогонии, антропогонии и космогонии…

Однако в редкие исторические моменты «вольные или не вольные» со-работничества происходят и они очевидным образом оказываются  «Во славу Божью».

Левый Дух не только ярое и агрессивное бунтарство. Это прежде всего неодолимое и не иссекаемое стремление к живому и опытному познанию.

«То решение, которое может нам дать интеллект, удовлетворительно лишь в том смысле, что оно производит частичную разрядку, устроняя грубые препятствия, но оно не в состоянии затронуть глубины нашего духа…

...Проследить умом происхождение и причинную связь вещей- это одно, но подчинить их себе в действительной, реальной жизни- совсем другое…

интеллект всегда только дразнит и никогда не даёт удовлетворительного ответа» (Судзуки).

Левый Дух может быть грубым, агрессивным, деструктивным, но и проявлять свои   особенности на интеллектуальном и духовном уровнях.

Его можно опознать, например, в уходе от общинной, соборной жизни и их обязанностей  наших великих Святых – прп. Сергия Радонежского и Серафима Саровского…

В учении прп. Григория Паламы -о стяжании фаворского света…

А также в духовном бунте Лютера…

В эпатажных поисках Всевышнего Шабтая и основателях разных тарикатах в Исламе, в скандальном наследии алхимиков…

Именно противодогматный, практически внезаконный  «разворот» этих Великих Людей, приносил  жизнь и Присутствие… реанимируя застывшие учения и догмы. Потом, конечно и они замирали, закованные моментально в толщу правых законов и догм, оставляя после себя благоговение и… след-указание левого духа.

«Издержки» консерватизма и строгих иерархий и догматов правого- так же на лицо…

Православные Святые указывали нам имплицитно, что в конце времён не будет учителей и верующий останется в эсхатологической темноте наедене с Откровением и... своим взыскующим Бога сердцем... А сердце--- это то самое умное делание и методология левого познания... Не даром оно располагается слева... омываясь не только АРТериальной, но ВЕНозной кровью...

Если бы Правое «единолично» владело миром- оно бы его в одночасье удушило бы в своих аполлонических солнечных объятиях… Левое бы за тоже самое время- не оставило бы от мира камня на камне перемолов всё в своей нигилистической ярости…

Но Всевышний создал партнёров… как основу онтологии и антропологии. Однако эти партнёры, сообщает нам алхимия,  как в макрокосме и Верху, так и в Микрокосме и в низу повёрнуты друг к другу … затылками…  

Человечество до сих пор не успокоилось и не пришла к пониманию вопроса о СМЫСЛЕ, т.е. онтологическом соотношении (равноправии ли, приоритете ли) полов.

Что ж говорить об осознании двух фундаментально различных антропологий…

Меж личностные, меж этнические и меж идеологические войны- сплошная демонстрация антропологической, изначально заложенной дуальности…

Но Истина водится именно там--- Zwischen!…

«Всё ещё нет» будет жестоко изматывать человека и человечество до бесконечности, если мы в большом и малом будем упираться друг в друга  затылками, позиция, которая  не предполагает «прыжок с одного уровня мышления на другой»…

… Zwischen не  наступит никогда,  если правая «не заснёт, незасыпая», а левая- «не проснётся  непросыпаясь»…

λογοζ νοθοζ (h)

Mahtalcar аватар

«Всё, что приближается к

«Всё, что приближается к истине- раздваивается», - говорил великий интуитивист Жан Парвулеско.

Незабвенный говорил не так. Он говорил: "Всё, что приближается к сущности, раздваивается".

Правой антропологически необходима твёрдая опора и ясный, дневной вектор перемещения: от физического до интеллектуального и духовного. Именно опора в виде законов и догм Патриархов является  священным   и неприкасаемым центром  для такой антропологии. Вся традиция, вся преемственность в мире держится именно такими  скрепами…  

Это то, что заложено во мне от рождения. Можно сказать, что я родился правым... А Вы - насквозь левые... Но если то и другое, взятое само по себе, неполно и уродливо (об этом - АГД, когда он противопоставляет и Логосу Аполлона, и Логосу Кибелы - третий Логос Диониса, Логос zwischen) - то где же подвижки к со-трудничеству?

АННА , бросайте читать Судзуки, он профанатор

"Сатори приходит как нечто неожиданное, а не ожидаемое. Когда в христианском мире удостаиваются видения Святой Троицы, Мадонны, Распятия или Святого Отца,"имеется впечатление, что более или менее так это и должно быть"

Интересно ,это как мы ожидаем увидеть Троицу ? НЕ РАЗДЕЛЬНУЮ и НЕ СЛИЯННУЮ

И ещё Анна,всё парадоксальное  в Дзен покоится на знании основ Буддизма Махаяны, например учения о дхармах.

Без этих знаний (хотя бы основных) все эти парадоксы Дзен будут пустой болтовнёй. 

вовсе нет , ЛКС. Там нет

вовсе нет , ЛКС. Там нет метафор никаких . Мастера Дзен вообще не говорят метафорами, поэтому знание метафизики необязательно. 

А Судзуки- мастер Дзен.

Осторожно!  возможна провокация!
Mahtalcar аватар

Вы таки предлагаете нам

Вы таки предлагаете нам поверить неизвестно во что, осуществляемое неизвестно какими способами и имеющее неизвестно какое отношение к собственно буддизму махаяны, не говоря уже о других религиях?

Mahtalcar аватар

ЧУДО - это всегда ВДРУГ.

ЧУДО - это всегда ВДРУГ. Поэтому ни о какой "ожидаемости" явления Троицы или Богородицы и речи быть не может. Очевидно, Судзуки вообще не имел опыта христианской религиозности.

всего лишь уточнение, но "не поспорить"

"И ещё Анна,всё парадоксальное  в Дзен покоится на знании основ Буддизма Махаяны, например учения о дхармах".

насколько я понимаю, Судзуки знает опытно о дзен и сатори, но о парадоксальности дзен он говорит принципиально иначе, чем Вы.

Поскольку о дзен я лишь недавний читатель, то могу оперировать лишь ссылками... и там иные, противоречащие Вашим утверждения:

"Дзэн может лишиться всей своей литературы, всех монастырей и всего своего убранства, но до тех пор, пока в нем есть сатори, он будет вечно жив. Я хочу подчеркнуть это очень важное обстоятельство, касающееся самой жизни дзэна, так как даже среди некоторых приверженцев дзэна есть люди, которые не видят этого основного факта вследствие увлечения концептуализмом. Когда дзэн объясняется логически или психологически, или когда о нем говорят как о буддийской философии, суть которой может быть выражена при помощи специальной умозрительной буддистской терминологии, дзэн исчезает, не оставляя ничего из того, что делает его тем, что он есть. По моему убеждению, жизнь в дзэне начинается с проявления сатори. "

"Не достигнув сатори, никто не может постичь тайны дзэна. Это внезапное откровение новой истины, о которой раньше человек не мог даже и мечтать. "

"То, что дзэн считает сатори фактором первостепенной важности, подчеркивает, что дзэн не является системой дхьяны в том виде, как ее практикуют в Индии или других странах буддийские школы, отличающиеся от дзэн-буддизма. Под дхьяной принято понимать своего рода медитацию или сознание, то есть концентрацию мысли, особенно в махаяна-буддизме, на идее пустоты (шуньята). Когда ум становится настолько тренированным, что создает состояние абсолютной пустоты, в которой от сознания не остается и следа, и даже чувство отсутствия сознания покидает человека – другими словами, когда все формы умственной деятельности сметаются с поля зрения, которое в таком состоянии походит на безоблачное небо, чистую, голубую бездну – тогда, как принято считать, человек достигает совершенства в дхьяне. Это можно назвать экстазом или трансом, но это не дзэн. В дзэне должно быть сатори; должен произойти общий умственный переворот, разрушающий старые аккумуляции интеллекта и закладывающий фундамент новой веры: должно иметь место пробуждение нового чувства, в свете которого старые вещи будут рассматриваться в совершенно новом, оздоровляющем ракурсе. В дхьяне все эти вещи отсутствуют, так как это всего лишь упражнения, успокаивающие ум. Оно, несомненно, имеет свои собственные положительные стороны, но дзэн не следует отождествлять с такой дхьяной. Вот почему Будда разочаровался в своих двух учителях школы санкхья, по теории которых такие медитации представляли различные стадии самоабстрагирования или уничтожения мысли."

ИСТОЧНИК

λογοζ νοθοζ (h)

и ещё

"Когда в христианском мире удостаиваются видения Святой Троицы, Мадонны, Распятия или Святого Отца,"имеется впечатление, что более или менее так это и должно быть"

Интересно ,это как мы ожидаем увидеть Троицу ? НЕ РАЗДЕЛЬНУЮ и НЕ СЛИЯННУЮ"

это сказал Юнг К.Г.

Надеюсь Вы не переаутали со мной? )))

Про Юнга и его восприятие Христианства (даже не Православия) наверно Вам всё известно из источников и его наследия.

Но это ничего не меняет и не отменяет: очень важных его прозрений, в купе с иными авторами, указующими нам на нечто, что, в том числе, важно и для верующих и взыскующих...

Это его сравнение может и ляп, но статья-предисловие с его акцентами- имхо- важное и есть о чём поразмыслить...

λογοζ νοθοζ (h)

про интересное устройство головы ЛКС!

"АННА , бросайте читать Судзуки, он профанатор"

я его стала читать с подачи АГД, Юнга и Нищего...

а вот это Ваше замечание прочту и одумаюсь?)))

Вы серьёзно так думаете, потому и щедры на такого рода исчерпывающие рекомендации???

)))

...или объяснитесь, коли ответственно совет важный дали...

λογοζ νοθοζ (h)

АННА, а что уменя с

АННА, а что уменя с головой?Может быть я чего то не замечаю ?

Моя рекомендация основана на простом соображении-с чань(дзен) буддизмом надо знакомится по первоисточникам,а не по интерпретаторам 20 века.В своё время я и мои друзья очень интересовались чань и сильное влияние на нас оказывал Е.А.Торчинов, крупный питерский востоковед( ныне покойный)

http://www.torchinov.com/архив/публикации-и-литература-о-е-а-торчинове/о-научном-наследии-е-а-торчинова/

В частных беседах он очень скептически отзывался о Судзуки, а он знаток буддизма был безусловно больший чем АГД (при всём  уважении)

В своё время я бросил читать книжку Судзуки посредине ,когда наткнулся на разъяснение коанов и больше к этому автору я не обращался.

Вот первоисточники 

http://www.torchinov.com/материалы/первоисточники/дальневосточный-буддизм/

Искренне желаю Вам иметь адекватное представление о чань.

"АННА, а что уменя с

"АННА, а что уменя с головой?Может быть я чего то не замечаю ?"

не было сказано, что что-то, но просно странен был комент.

Теперь Вы пояснили, всё стало понятно.

Судзуки мне интересен ровно в той степени и в том контексте (!) как он был интересен Юнгу и АГД. Читаю его с большим вниманием и пользой уже третью книгу.

А так я - Православная...

Он - Мастер и японец, в отличии от учёного- интерпретатора 20 века  Торчинова))) Для меня разница огромная и Торчинов, кроме переводов-имхо- ну совсем... не интересен...

В каждого поподает нечто своё и выбор авторов ... почти индивидуален. И это нормально.

 

λογοζ νοθοζ (h)

Mahtalcar аватар

А так я -

А так я - Православная...

Ложь.