Памяти Николая Гумилёва

...Виноват ли я в том,
что из камня любви
Вдруг явились и искра и пламень?
Владимир СОЛОГУБ

Мы разминулись во времени. Боги
Так пожелали, играя, и снами
Гиперборейцы сходятся к Браме
Вместе молиться в начале дороги
Новой конкисты. Тираны и пламень
Нам не преграда, а золото века
Идолом нашим не станет. Нам Мекка -
Там, где Евразия точит о камень
Мечь-кладенец, и где крест на горе,
Там, где валькирии войн - на коне,
Там, где Империи поступь, в огне
Где уничтожен гордыни наш грех.

Комментарии

Крест Так долго лгала мне за

Крест Так долго лгала мне за картою карта, Что я уж не мог опьяниться вином. Холодные звезды тревожного марта Бледнели одна за другой за окном. В холодном безумьи. в тревожном азарте Я чувствовал, будто игра эта — сон. «Весь банк — закричал — покрываю я в карте!» И карта убита, и я побежден. Я вышел на воздух. Рассветные тени Бродили так нежно по нежным снегам. Не помню я сам, как я пал на колени, Мой крест золотой прижимая к губам. — Стать вольным и чистым, как звездное небо, Твой посох принять, о, Сестра Нищета, Бродить по дорогам, выпрашивать хлеба, Людей заклиная святыней креста! — Мгновенье… и в зале веселой и шумной Все стихли и встали испуганно с мест, Когда я вошел, воспаленный, безумный, И молча на карту поставил мой крест.

Медиумические явления Приехал

Медиумические явления

Приехал Коля. Тотчас слухи,
Во всех вселившие испуг:
По дому ночью ходят духи
И слышен непонятный стук.

Лишь днем не чувствуешь их дури;
Когда ж погаснет в окнах свет,
Они лежат на лиги-куре
Или сражаются в крокет.

Испуг ползет, глаза туманя;
Мы все за чаем — что за вид!
Молчит и вздрагивает Аня,
Сергей взволнован и сердит.

Но всех милей, всех грациозней
Всё ж Оля в робости своей,
Встречая дьявольские козни
Улыбкой, утра розовей.

Протокол допроса гр.

Протокол допроса
гр. Гумилева Николая Степановича
Допрошенный следователем Якобсоном, я показываю следующее: летом
прошлого года я был знаком с поэтом Борисом Вериным и беседовал с ним на
политические темы, горько сетуя на подавление частной инициативы в Советской
России. Осенью он уехал в Финляндию, через месяц я получил в мое отсутствие
от него записку, сообщавшую, что он доехал благополучно и хорошо устроился.
Затем, зимой, перед Рождеством, ко мне пришла немолодая дама, которая мне
передала недописанную записку, содержащую ряд вопросов, связанных, очевидно,
с заграничным шпионажем, например, сведения о готовящемся походе на Индию. Я
ответил ей, что никаких таких сведений я давать не хочу, и она ушла.
Затем, в начале Кронштадского восстания ко мне пришел Вячеславский с
предложением доставлять для него сведения и принять участие в восстании,
буде оно переносится в Петроград. От дачи сведений я отказался, а на
выступление согласился, причем сказал, что мне, по всей вероятности, удастся
в момент выступления собрать и повести за собой кучку прохожих, пользуясь
общим оппозиционным настроением. Я выразил также согласие на попытку
написания контрреволюционных стихов. Дней через пять он пришел ко мне опять,
вел те же разговоры и предложил гектографировальную ленту и деньги на
расходы, связанные с выступлением. Я не взял ни того ни другого, указав, что
не знаю, удастся ли мне использовать ленту. Через несколько дней он зашел
опять, и я определенно ответил, что ленту я не беру, не будучи в состоянии
использовать, а деньги 200 000 взял на всякий случай и держал их в столе,
ожидая или событий, то есть восстания в городе, или прихода Вячеславского,
чтобы вернуть их, потому что после падения Кронштадта я резко изменил мое
отношение к Советской власти. С тех пор ни Вячеславский, никто другой с
подобными разговорами ко мне не приходили, и я передал все дело забвению.
В добавление сообщаю, что я действительно сказал Вячеславскому, что
могу собрать активную группу из моих товарищей, бывших офицеров, что
являлось легкомыслием с моей стороны, потому что я встречался с ними лишь
случайно и исполнить мое обещание мне
было бы крайне затруднительно. Кроме того, когда мы обсуждали сумму
расходов, мы говорили также о миллионе работ.
Гумилев
Допросил Якобсон 18.8.1921 г.

по делу No 2534 гр. Гумилева Николая Степановича, обвиняемого в причастности
к контрреволюционной организации Таганцева (Петроградской боевой
организации) и связанных с ней организаций и групп.
Следствием установлено, что дело гр. Гумилева Николая Степановича,
35 лет происходит из дворян, проживающего в г. Петрограде угол
Невского и Мойки в Доме искусств, поэт, женат, беспартийный, Окончил высшее
учебное заведение, филолог, член коллегии издательства Всемирной литературы,
возникло на основании показаний Таганцева от 6.8.1921 г., в котором он
показывает следующее: "Гражданин Гумилев утверждал курьеру финской
контрразведки Герману, что он, Гумилев, связан с группой интеллигентов,
которой последний может распоряжаться, и которая в случае выступления готова
выйти на улицу для активной борьбы с большевиками, но желал бы иметь в
распоряжении некоторую сумму для технических надобностей. Чтоб проверить
надежность Гумилева организация Таганцева командировала члена организации
гр. Шведова для ведения окончательных переговоров с гр. Гумилевым. Последний
взял на себя оказать активное содействие в борьбе с большевиками и
составлении прокламаций контрреволюционного характера. На расходы Гумилеву
было выдано 200 000 рублей советскими деньгами и лента для пишущей машинки.
В своих показаниях гр. Гумилев подтверждает вышеуказанные против него
обвинения и виновность в желании оказать содействие контрреволюционной
организации Таганцева, выразив в подготовке кадра интеллигентов для борьбы с
большевиками и в сочинении прокламаций контрреволюционного характера.
Признает своим показанием гр. Гумилев подтверждает получку денег от
организации в сумме 200 000 рублей для технических надобностей.
В своем первом показании гр. Гумилев совершенно отрицал его
причастность к контрреволюционной организации и на все заданные вопросы
отвечал отрицательно.
Виновность в контрреволюционной организации гр. Гумилева Н.Ст. на
основании протокола Таганцева и его подтверждения вполне доказана.
На основании вышеизложенного считаю необходимым применить по отношению
к гр. Гумилеву Николаю Станиславовичу15 как явному врагу народа и
рабоче-крестьянской революции высшую меру наказания - расстрел.