Нерваль о Традиции

Взяв в качестве примера одну лишь Францию, можно убедиться, что языческие культы довольно долго сопротивлялись новой религии, официально принятой королями династии Меровингов. Почитание простыми людьми заповедных святилищ, развалин храмов и даже обломков поверженных статуй заставило католических священников возвести большинство церквей именно на месте разоренных капищ. Всюду, где они пренеберегли этой хитростью, особенно в отдаленных уголках страны, языческий культ продолжали исповедовать как и прежде; пример тому - гора Сен-Бернар, где еще в прошлом веке поклонялись богу Жу (Jou) на месте бывшего храма Юпитера. И хотя старинная богиня парижан, Исида, была заменена новой покровительницей, св. Женевьевой, изображение Исиды, по недосмотру католиков сохранившееся в нише церкви Сен-Жермен-де-Пре, вплоть до XI в. набожно почиталось денами рыбаков, что и заставило архиепископа Парижского приказать разбить его вдребезги и выбросить в Сену. Статьюу той же богини можно было еще несколько лет назад увидеть в Канпильи, в Бретани, где ей поклонялось местное население. В некоторых районах Эльзаса и Франш-Конте сохранился культ Матерей; барельефы, их изображающие, украшают многие архитектурные памятники; это не кто иной, как великие богини Кибела, Церера и Веста. ...В XVIII в. нашлись священники - такие, как аббат де Виллар, отец Бужан, дом Пернетти и другие - которые утверждали, что античные боги не были демонами... Этих богов они зачисляли в разряд духов стихии, которые не принимали участия в великой битве ангелов с демонами и потому не могли быть прокляты или уничтожены божественным велением; им оставлялась некоторая власть над стихиями и людьми, в ожидании второго пришествия Христа. В доказательство аббат де Виллар приводил чудеса, в самой Библии признанные как свершения аммонейских, филистимских и иных богов в пользу их народов, а также нередко сбывавшиеся предсказания духов Тифона. Сюда же он относил пророчества Сивилл, благоприятные для Христа, и последние пророчества Дельфийского оракула, которые цитировались отцами церкви в качестве доказательств Божественной миссии Сына человеческого на земле. Согласно их системе, католицизм должен был отвести всей античной иерархии языческих божеств скромную роль прислужников религии, коим доверялись второстепенные, низшего порядка чудеса, свершающиеся в материи и в пространстве; все эти божества были, так сказать, "понижены в звании" и назывались теперь духами или гениями четырех стихий, а именно сильфами, саламандрами, ундинами и гномами. Именно по этому поводу между аббатом де Вилларом и отцом-иезуитом Бужаном и возник ожесточенный спор... Бужан категорически отвергал преображение антчиных богов в духов стихий; он утверждал, что не будучи уничтоженными, они должны, в качестве чистых духов, превращаться в души животных из поколения в поколение. Согласно его системе, полезных и безобидных животных одушевляли боги, нечистых же и кровожадных - демоны... Ясно, что в данном случае речь шла только о божествах низшего порядка, таких, как фавны, зефиры, нереиды, ореады, сатиры, циклопы и проч. Что же до богов и полубогов, то считалось, что они покинули землю как место, ставшее слишком опасным после установления абсолютного владычества Христа, и переселились на далекие светила, которые во все времена посвящались им. Ж. де Нерваль, 1849 г.

Комментарии

Александр Иванов аватар

Если принять тезис об изначальном православии

то образ языческих божеств с пришествие христианства должен был быть разрушен (что и произошло). Поскольку с этой т.з. они не могут считаться бытийной реальностью, а представляют "кривое зеркало" таковой. Сохраняясь, как воспоминание о подлинном, они тем не менее, с приходом подлинного растворяются в нем, в той части, что действительно сакральна, и разрушаются в той части, что представляло собой "языческие напластования". А поэтому даже если в нише церкви Сен-Жермен-де-Пре стояло изображение некогда задуманное, как изображение Исиды, то изображало-то оно все-равно св. Женевьеву... Но в первой половине XIX в. осознать это было разумеется невозможно. Хотя знаменитый фальсификат - "Ура-Линда" судя по-всему относится к этому времени. Но, наверное, это была "первая ласточка".
Mahtalcar аватар

Как раз "реакционный

Как раз "реакционный романтизм" начала XIX в. и был важнейшим этапом возникновения традиционализма как реакции против Модерна, обратившейся к истокам. В конце XVIII в. де Местр обширно истолковал слова бл. Августина о том, что сакральные таинства были и до христианства и в христианстве освящены. Де Местр - изначально Сен-Мартена и Сен-Жермена, что весьма характерно - первым набросал основной тезис будущего традиционализма: христианство наследует всему истинному в дохристианских традициях, в то время как Модерн это разрушает. Поэтому де Местр был одной из двух первых ласточек традиционализма как течения, второй был Новалис. Конечно, можно вспомнить о двух великих - Гамане и Мёзере. Но их наследие в век "Просвещения" не было воспринято и понято современниками. Это изолированные предтечи. С де Местра и Новалиса же начинается традиционализм как течение. Но романтизм обернулся и национализмом "крови и почвы", течением сугубо Модерновым и не традиционным. Этот национализм в первой пол. XIX в. быстро охватил все страны Европы без исключения, богатые и бедные, северные и южные, вплоть до славян и греков. Даже в господствующих Англии и Франции, где нацию ни от кого защищать было не нужно, резко возросло националистическое искание корней. Так, в Англии именно в это время начали открывать англосаксонскую поэзию, скандинавские саги, в 1815 г. была найдена рукопись "Беовульфа". Для националистического этапа второй пол. XVIII - первой пол. XIX в. характерен поток фальшивок, смешанный с потоком подлинных документов, открытых тогда. В Англии открывают Беовульфа - но ранее появились гениальнейшие подделки под средневековые поэмы Макферсона и Чаттертона (это еще 1760-е-70-е). В Чехии открывают кирилло-мефодиевские рукописи - но Ганка фабрикует гениальную Краледворскую летопись и др. Тогда же во Фрисландии фризские националисты изготовляют "Ура Линда", используя кое-какие источники средневековья, но концепция хроники - целиком модерновая, националистическая, антицерковная. В России во второй пол. XVIII в. Карамзин находит все основные летописи, а Мусин-Пушкин - Слово о полку Игореве, одновременно страну наводняет псевдоязыческая славянская литература, всякие гадатели и сонники с диковинными именами мнимо-славянских богов. Это очень прочная тенденция, с 1760-х до 1820-х, около 60 лет она держалась. На этой волне Сулакадзев фабрикует псевдорунические рукописи, "Боянов гимн" и, вероятно, основной корпус "Велесовой книги". Т.к. второе оживление архаизирущего национализма повторится через 100 лет, в первой пол. XIX в., то не удивительно, что "фёлькиш" в Германии, включая Вирта во Фрисландии, Миролюбов в России, Толкиен в Англии и т.д. и т.п. обращаются к текстам - подлинным и поддельным - созданным в эпоху романтизма. Вирт обрабатывает Ура Линда и дает им вторую жизнь, Миролюбов доводит до ума Велесову книгу и пишет внушительный эпос на древнеславянскую тему, Толкиен сознательно начинает сочинять древнеанглийский эпос с выходом на тематику Атлантиды, но это уводит его в совершенно неожиданном направлении и т.д. и т.п. В Скандинавии были похожие процессы. Даже в США можно найти аналогию в виде "Кантос" Эзры Паунда как поэмы "общеевропейского национализма", если угодно. Только бездарные чехи, греки, венгры и т.п. ничего не создали, правда, в Румынии был расцвет, но Элиаде предпочел создать румынский новый эпос в несколько иной форме.