Мета-идеологические парадигмы власти и возможность альтернативы.

Александр Иванов

 Введение в проблематику.

С самого начала следовало бы наверное рассмотреть вопрос о теме, заявленной в оглавлении – а что собственно есть «мета-идеология», и есть ли она вообще. Может быть – это некая фантазия, пробужденная релятивистким дискурсом,и только для того, чтобы увести человека от собственно насущного вопроса об идеологии, о фундаменте того, что французы определяют выражением «l'action politique»


из которого звучит для нас идея непосредственного «физического» действа – будь то война, карающая врага гильотина или социологические дебаты. Из другого слова, составляющего фразу, звучит «мой интерес», некая захваченность, заинтересованность процессом этого физического действа, в конечном счете методология приложения этого  действа к реалиям нашего мира.

Чем же тогда будет «мета-политика»?  Нечто выходящее за пределы нашего мира обыденности, нашей φ?σις, «природы» в самом очевидном и чувственно осязаемом ее аспекте. Речь будет идти о τα μετα τα φυσικ?, о том что выходит за рамки собственно физического и вполне понятного мира, о том, что в итоге лежит в основании этого «физического» мира, и управляя им делает его реальным. Здесь мы встречаемся с  «идеологией». От греческих терминов ιδεα — прообраз, архетип, сперматический эйдос направленный от Абсолюта в ткань «безвидной и пустой» Первоматерии, и λογος’ом — слово, разумом, учением об этих эйдосах-первообразах. Разумеется здесь, вопреки устоявшемуся мнению, мы не выходим еще к апофатическому вопросу об Абсолюте, но только приближаемся к нему, выводя на первый план соотношение Абсолюта (и его, превышающее всякое человеческое знание) с l'action politique, которая уже вполне понятна и осязаема.

Так о чем мы хотим поговорить здесь? О метафизической подоплеке всякой политики, которую выносит на осязаемую грань нашего бытия, и бытия народа, то что определяется здесь нами термином «мета-идеология», которая и представляет собой промежуточный этап между собственно метафизикой и идеологией, как основой реальной политики. Выстраивая эту нисходящую последовательность: метафизика – идеология – политика – жизнь обывателя. Мы все же хотим сделать акцент на «мета-идеологии», того аспекта метафизики, который непосредственно связан с некой системой взглядов и илей, которые непосредственно определяют наше бытие, вплоть до вопроса о жизненно-необходимом пропитании себя и своего рода. Т.о. говоря «мета-идеология» мы имеем ввиду то, что с полным правом могли бы назвать «метафизическими парадигмами идеолгиии», тем ее фундаментом, которая только и делает возсожной само существование идеологии, как таковой, а через нее и актуальной политики и прямо вытекающей их нее экономической модели.

Чтобы яснее воспринять эту мысль, выраженную в европейской терминологии мы можем прибегнуть к очень точной и ясной формулировке русского (и шире славянского) фольклора, где очень часто встречается выражение «Mipъ – народ Божий». Естественно – есть мiъ Божий, где царят Его законы – обитаемая Ойкумена людей, некий локус в котором царят мир и доброе согласие (только в идеале конечно); и демоническая периферия хаоса, населенная существами, с которыми вообще лучше приличным людям не встречаться – псоглавцы, амазонки, китоврасы, великаны и пр. «нечисть». Другими словами есть Центр мира – упорядоченное Традицией и ее манифестацией в этом мире – Империей некая область или пространство; и есть то, что находится за ее гранью, за гранью мира, понятого в обоих смыслах, как отрицание «мира» (через «i» и через «и»).

К идее Империи, SacrumImperium, доставшейся нам в наследство от «наших доблестных римлян» мы еще вернемся ниже. Пока же представим краткий обзор тех мета-идеологических систем, которые были предложены человечеством (а правомернее наверное сказаны человечеству) на протяжении его горестной истории. Все они коренятся и исходят их нескольких парадигм, описывающих соотношение Бога и человека или шире Бога и мiра.

 

Модель «Полярного веера»

Итак, первая модель может быть обозначена, как модель радикального креационизма. Этот термин происходит от латинского выражения creatioexnihilo, т.е. той теологической схемы, в которой Бог творит мир из ничто. Эту мировоззренческую модель можно представить наглядно, через окружность, символически отображающую всю полноту творения, в центре которой находится центральная «отсутствующая» точка – место пребывания самого Божества. Отсутствующая, потому что сама она, эта точка никак не соизмерима ни с одной точкой окружности; и определяется через апофатические, или говоря иначе негативные принципы или принципы отрицания: «без-начального», «без-конечного», «без-смертного», «не-видимого» Абсолюта. И несмотря на это именно этот апофатический принцип – рассматривается как Исток и причина существования вещей мира, равно удаленных от нее. В наиболее последовательном выражении эта доктрина находит свое вербальное воплощение в общепризнанном среди масульман суннитов сочинении Абу Джафар ат-Тахав’a(«Акыда ат-тахавийя», IX-Xвв. по Р.Х.), где в недвусмысленных словах отрицается всякое подобие Аллаха в мире: «Нет ничего, подобного Ему».

Поэтому, например, ставший небызъизвестным разгром мечети в ливийской столице Триполи, после его взятия т.н. «повстанцами»; когда, как рассказывает один из очевидцев  М.Рахман: «Они взломали двери мечети, а затем начали выкапывать гробницы имама Абдель Рахмана Масри и Абу Салема Сейфа» - выглядит не как проявление обычного для состояния войны вандализма, а как раз как наиболее последовательное воплощение, принципов крайнего исламского креацианизма, в который не вписываются почитание даже уважаемых в древности имамов, ибо это расценивается как богохульство и имплицитное утверждение в человеке божественное подобию Аллаху.

Евгений Головин в одной из своих лекций («Матриархат») так описывал данную проблематику: «монотеистическая культура основана на едином, во главу угла ставится первоединое, абсолют. Все мы привыкли к той культуре, где мужское первоединое идет фаллическим темпом вперед в духовную, душевную, материальную материю. И когда иссякает фаллическая энергия первоединого, то мы получаем то, что сейчас имеем».

При этом, мы должны отметить, что не имея подобия в мире, такое Божество несомненно являет в мире свой образ, как некое отражение в нижних водах бытия Солнца Вечного Абсолюта. В географическом аспекте эта же метафизическая парадигма находит воплощение в особых моделях сакральной географии, которую мы например находим у исландского алхимика Арне Сакнуссена (XVI в. по Р.Х.). Тот же Е.В. Головин, говоря о Сакнуссене писал: «Он рассматривает Север, Норд, как магическую точку, от которой расходятся линии, подобные перьям веера. Звезда Арктур или Полярная Звезда, является тем средоточием, той универсальной жизненной константой, которая держит этот веер на себе. Представьте себе, что перья этого веера потом расходятся на Юг и в Ночь». Здесь важно заметить, что ни один из предполагаемых радиусов этого «Полярного веера» не имеет какой-либо большей иерархической значимости по отношению к остальным, равно как и точки, которые этими радиусами соединены со своим центром – Полюсом, который в данном случае выступает как образ самого Божества.

Но какое все это имеет отношение к идеологии? Дело в том, что равная удаленность человека от Божества, отрицает какую-либо иерархию в человеческом обществе и закономерно порождает идею демократии. Поэтому первоначально по-крайней мере, халифы не имели права наследственной передачи власти, а методом принятия ее служила присяга, т.н. байат. Т.о. халифом мог стать любой масульманин независимо от рвссового или социального положения, поскольку и то и другое – ничто перед величием Аллаха. Зачастую халифом становилось лицо через всенародное голосование, доказавшее обществу навыки государственного управления и приверженность вере и законам шариата. При этом, как и в любой азиатской деспотии такое лицо наделялось правами фактически неограниченной власти; поскольку не имея подобия в мире, Бог, как вседержитель и вершитель судеб обретал в мире людей свой образ или отражение своей славы. В уже указанной нами лекции Е.Головин отмечает особенность системы жесткого креационизма такими словами: «Религии монотеизма созданы по образу и подобию восточной парадигмы: необходим тиран, диктатор, учитель - народ собирается вокруг этого единого полюса». 

Здесь крайне важно отметить еще и то, что в силу изменчивости мира, подверженного закону однонаправленного и необратимого времени, где происходит постоянное изменение; такая власть, при всем своем могуществе не могла мыслиться иначе как временная и преходящая. По-существу, с точно таким же положением вещей мы сталкиваемся в институте т.н. «президентской республики», очень наглядно воплощенной в Соединенных Штатах Америки. Почему это так? Дело в том, что квази-христианская Европа, легитимной наследницей которой и духовным центром является именно Америка, давно приняла иудео-креационисткую мировоззренческую модель, оставаясь христианской лишь номинально. По сути же превратившись в то, что А. Дугин, в одном из своих выступлений обозначил как «дуальный платонизм»: «Платоновская топика может быть интерпретирована двояко – дуально и недуально. Дуальный платонизм (позже он даст место гностицизму) противопоставляет Копию Оригиналу, то есть интерпретирует Копию как Не-Оригинал и это абсолютизирует. Демиург (создатель космоса) становится злым. Начинается битва против Копии за оригинал, против этого ради иного. Правильно? Да совершенно правильно. Дуальный платонизм вполне философски легитимен».

Именно этот «дуальный платонизм», продолжившийся в гностицизме, позднее дает нам ересь катаров и богумилов, которые  пытаясь одновременно принять истину и иудейства и эллинства, ввели учение о двух противостоящих богах, между которыми разыгрывается мировая мистерия борьбы добра и зла – злого бога-креацианиста и доброго над-мирного божества манифестационизма.  Причем в силу символического соответствия творения женскому началу, а небесного сверх-сущего Абсолюта мужскому произошло в принципе то, что и было ожидаемо в отношении катаров. Воспринимая копию как самодостаточный принцип креационисткого толка, в своем безумном порыве «в горняя», они закономерно проигрывают тому варианту, который мы можем определить как наложение изначального эллинского пантеизма, т.е. культа «Матери-природы» на креационисткую модель творения с его возвышенным и недосягаемым Абсолютом, которое стало возможным в эклектике «эпохи возрождения» (в первую очередь это касается иудейской кабаллы) – это дало нам возвышение пассивного по своей природе творения до абсолютного самодостаточного принципа, т.е. тотальное утверждение культа женского божества – «Матери природы», кроме которой отныне существует только ничто; или говоря иначе, утверждение новой онтологической парадигмы –  «есть только сущее и кроме него ничто», которая лежит в основании новоевропейской науки. Этот фундаментальный тезис вместе с ничтожением возможности для любой реализации вне рамок творения, дал нам тот секуляризированный мир потребителей материальных благ (а кроме них ничто!) в котором мы живем сегодня. Разумеется, полное торжество этого культа пришло не сразу, а постепенно пройдя ряд этапов, главным из которых стало «отстранение от дел» Бога-Творца в доктрине "отдыхающего Божества" деизма эпохи просвещения. Пока, наконец, Ф. Ницше не произнес свою знаменитую фразу: «Бог умер, мы убили Бога – вы и я». И сегодня мы, совершенно не задумываясь, произносим фразы: «Мать-природа так решила», «по воле самой Природы так произошло», «Вселенная не имеет начала и конца», – т.е. приписываем ей действия и качества, присущие мужскому, небесному Абсолюту.

Так отстранения от дел Бога Творца и промыслителя мира выраженное ли в прямом отрицании Его, либо молчаливо предполагаемая Его абсолютная недосягаемость для человека дает нам одну и ту же систему демократии с ее циклической сменой временщиков-тиранов. В своей работе «Молния и Солнце» Савитри Деви определяет правителя такого государства аллегорией «молнии» или как «человека во времени.И как некий архетипический образ этого пути предлагает фигуру  Чингизхана, который пришел в эту темную эпоху, как «дитя страсти и насилия». Этот тип характеризуется полным соответствием своей эпохе –  он, как никто другой, «живет вовремя». Человек такого типа «движется по нисходящей тропинке истории» и «повинуется своей судьбе». Его духовная работа заключается в решительном пути к концу истории, без колебаний и раскаяний. В наиболее заостренном виде, «человек во времени» является как «бич Божий», сжигая на пути к поставленной цели все препятствия. Его сила – это сила разрушительной энтропии мира, стремящегося обратиться в прах. Именно поэтому совершенно очевидными становятся причины во-первых набирающего силу суннитского ислама и западной демократии, а также как и постоянный практически стратегический союз между ними, которые они наглядно продемонстрировали нам и в недавней военной компании в Ливии.

Чтобы еще более наглядно представить метафизическую парадигму власти, о которой мы говорили выше стоит вспомнить римский миф о «царе Немейского леса», довольно подробно изложенный в известной книге Д.Фрезера «Золотая ветвь…». В легенде рассказывается о том, что на берегу озера Неми, где находилось лесная роща и святилище Немийской или Лесной Дианы. В святилище произрастало Священное древо, с которого не могла быть сорвана ни единая ветвь. Только беглому рабу, если ему удавалось сломать хотя-бы одну ветвь с древа, позволялось сразиться с царем-жрецом Дианы, и в случае победы занять его место – «Царя Леса»(Rex Nemorensis).  Пока не находился новый претендент и все не начиналось сначала. Эта история в не менее ужасной форме была экранизирована Ф.Копполой в его киноленте «Apocalypse Now», где в роли временного царя выступает мятежный полковник Курт, а место соискателя трона затерянного в джунглях Камбоджи государства, дается капитану спецназа Уилларду.

Секуляризированный мир, так или иначе, лишенный своей связи с Творцом, порождающий подобные формы мета-идеологических схем, закономерно приводит нас к двум безусловным фундаментальным истинам, о которых поведал нам А.Бенуа в своих многочисленных выступлениях. Мы не собираемся здесь проводить точный контент-анализ каждого из них; остановимся лишь вкрадце на общих принципах той политической идеологии, которая напрямую связана с постулированной нами выше идеей жестко-креационсткой метафизики.  Из равночестности и ничтожности любой точки проявленного мира по отношению превышающего ее (эту точку) к безначальному и без-порочному Творцу; следует идея «атомарного индивидуализма». Т.о.  и все общество в целом является совокупностью отдельных индивидуумов. А сам человек лишается права быть частью общины, или мiра в славянской терминологии; и наделяется способностью и свойством иметь собственный интерес, в первую очередь его, индивидуума личную экономическую заинтересованность. Отсюда закономерно вытекает идея фундаментального интертрадициолизма, или как выразился Адам Смит (XVIIIв. по Р.Х.):  «у торговца нет Родины». Распространению либерализма в русской деревне, к примеру, напрямую  «рука об руку» шло с растворением системы взаимопомощи, которую являла собой крестьянская община. Или, как выразился Артур Мёллер ван ден Брук (в конце уже XIXв. по Р.Х.): «Ценности которые невозможно свести к какому-либо расчету исчезают». Т.о. строя свои фундаментальные политические системы на мета-идеологии жесткого креационизма мы приходим закономерно к глобализации. Вообще говоря «глобализиция» мира – это и не плохо и не хорошо. Это просто означает, то что вместе с развитием транспортных и информационных коммуникативных систем пространство мира сужается; и контакты между представителями различных культурно-религиозных или как их еще определяют - «цивилизационных» типов (по А. Тойнби и Н.А. Данилевскому) , становятся все интенсивнее. Глобализация – лишь следствие эпохи «Великих географических открытий» и связанной с ней идеей «прогресса» в  открытие новых земель (планет и галактик), и дармовое золото, еще в XXвеке питало писателей-фантастов идеями исследования дальнего космоса, и обретения там воистину могущественного знания, героями «покорителей космоса» представленных как «аристократически-рыцарский тип» в терминологии Ф. Ницше – чего, увы не случилось…, и как стало понятно сейчас даже обывателю – не случиться никогда.

Почему, и это крайне важно, мы описали «глобализацию», как некий объективный процесс и итог развития иудео-европейского и исламского мира, заканчивающиеся всегда некоей «мировой революцией» и царством достатка. Сама по себе «глобализация» – это только объективный процесс, но мы, вслед за А.Дугиным, предлагаем вынести отдельно термин «мондиализма» (от французского monde, «мир») – уже как некую идеологическую систему, надстройку над глобализмом, которая настаивает на определении человека как потребителя и производителя материальных благ (а кроме них Ничто!), или говоря совсем вкратце – тем, кто хочет только жрать, спать и размножаться… и умирать!

 

Модель «Сети»

Если первую парадигмальную модель власти, которую мы рассмотрели выше, условно определили как «Полярный веер», то ее же можно было-бы обозначить и риторическим вопросом английского священника Джона Болла (XIVв. по Р.Х.): «Когда Адам пахал, а Ева пряла, кто был тогда дворянином?». Не так в случае манифестционисткой доктрины; когда, по словам древнегреческого философа Фалеса Милетского (VI-VIIвв. до Р.Х.): «все полно Богов», а сам мир – лишь «инобытие бога». Тогда мы должны, напротив, утверждать божественность каждого индивидуума. Тем более, что коль паче, речь идет об обожении творения, а творение множественно по определению, то и богов разумеется должно быть достаточное для этой множественности количество. Речь понятно идет о т.н. «язычестве», в котором боги плавно перетекают друг в друга, являя собой живой и самообновляющийся живой организм. В такой системе, как верно было подмечено Е.Головин отсутствовало само понятие смерти – которая выступает только как трансформация, переход одной формы в другую; затрагивающий исключительно экзистенциальный момент, но остающейся ессенциально тождественной самой себе. Подобная форма власти напрямую сопряжена с хаосом олигархических перипетий, которые мы в изобилии находим в повествовании исландских саг, а также истории известных нам русских «демократических обществ» - Новгородской, Псковской и Вятской республик.

Недолговечность такой системы власти подчеркнута уже в самой «Повести временных лет», где доведенные до отчаяния славене-ильменские, чудь и весь обращаясь к варягам говорят – "Земля наша велика и обильна, но порядка в ней нетъ, придите княжить и владеть нами». Т. е. – это наиболее недолговечная система, образующаяся как бытийная реальность на географической или этнической периферии, в моменты переходов от «власти веера»  к парадигме «древа» о которой мы и поговорим ниже.

Слова «Повести временных лет» ценны тем, что прямо указывают на причину нестроения  «Змли русской» - в ней «порядка» а именно это слово этимологически отсылает нас к индо-европейской основе *Ard- *Art, которая лежит в основе немецкого art, «тип», в смысле «происхождения», «рода»; латинского ritus, «обычай», «установленный порядок действия», ирландского ard и галльского ardu, «высокий», «большой»; а также важнейшему культовому термину в индо-иранской традиции: rta (Ригведа), asa (Авеста), «Порядок», «Закон» символизируемый вращающимся двенадцатиспицевым колесом, которому подчинено все мироздание. Эти, казалось-бы простые слова летописи прямо указывают на осознанную славянами необходимость соответствия модели власти космическому закону, его логосу; и объективную оценку актуального положения вещей – как хаотическое искажение этого закона, который являет себя во властной «парадигме Древа», о которой мы поговорим ниже. Здесь же дополнительно укажем  еще, что данная анархическая по своей природе «парадигма сети» проявляла себя в Новое время, как например, идея «перманентной революции» Лейбы Давидовича Бронштейна-Троцкого (1879-1940 гг.).

Недолговечность данных систем обусловлена напрямую, тем что в ее основе лежит принцип, который  индусы определяли термином «хамса» - гусь или позднее лебедь, над-варновой системой, соединяющей в себе жречество и воинство, брахманов и кшатриев. Но дело в том, что «хамса» - это святая кровь совершенно иной парадигмальной основы власти, которая являет в творении космический закон – Арту (в индуисткой терминологии), которой подчинено все мироздание.

 

Модель «Древа»

Эта парадигмальная модель, в отличии от предыдущих настаивает на безусловной ценности Оси Мира, Древа, «чьи корни скрыты в неведомых» (Hávamál, 138) просторах Изначальной традиции, Арьяна Ваэджо ариев Бхараты, Арья-Варта иранцев. Но в отличии от парадигмы, описанного нами «Полярного веера» постулируется идея единственного меридиана – вертикальной оси истории, протянувшейся, как неоднократно было показано нами от полярного круга и о.Анзер Соловецкого архипелага, «сердца Руси» до Палестины. И которая, будучи вписана в круг дает нам территорию т.н. Miðgarðr’a– «среднего огороженного пространства» у скандинавов; или Святой Руси русских былин (см. http://putyamiavstrazii.ru/). И примерно совпадает с 35-м градусом восточной долготы.В приложении к политической конкретике этот географический символ отражает изначальное место пребывания «хамсы» - царей-жрецов и их святой крови, которая по нисходящей тропе истории, давая ответвления от основной линии первородных святых (в силу их чина) монархов, создает древо первой индо-европейской истории и пра-христианского монотеизма, который заканчивается вместе с крахом древней Трои – последнего его оплота, атакованного силами энтропии мира. Неслучайно поэтому что все легитимные властители Европы, вели свои родословные от «рода Гелеспонтийцев» - таковы римские Юлии, германские Вольсунги, Меровинги и Рюриковичи, а также и иранские Ахемениды (через Персея, персонажа до-греческой мифологии, спасающего Аиту от Дракона преисподней). Понятно о чем идет речь – о Sacrum Imperium, которая прекратила свое существование 15 марта 1917 г., когда в залитом огнем революции Третьем Риме, его последний император – святой страстотерпец Николай ΙΙ, не передает служение катехона самой Царице Небесной. Ведь именно в этот день, кроме отречения императора, произошло чудесное обретение образа Богородицы – «Державная». Отныне она держит скипетр и державу – символы светской императорской власти.К этому можно добавить и то, что все боковые ветви этого древнего рода, переплетаясь на периферии, упорядоченной логосом империи Ойкумены, создают сеть манифестационисткого языческого мира – места обитания недо-людей, монстров и всякой инфернальной твари, подобно ветвям древа создающими сеть вокруг и вне его осевого ствола.Данная модель не допускает демократии и равенства утверждая качественное превосходство и иерархию наиболее близких к стволу ветвей. Однако эту, как мы уже указали – идеальную модель и парадигму власти мы утратили вместе с падением традиционной монархии и наступлением эпохи модерна.

Как справедливо отметил Е.Головин в лекции «Матриархат»:«Мы живем в эпоху постмодерна, где искусство кончилось, поэзии нет, живописи нет, культуры нет. Это можно сказать о всей белой цивилизации. Абсолютно понятно, что происходит – иссякла кровь мифа, поэтому искусству не к чему больше обращаться и, соответственно, нечем жить [...] Все, что мы видим на протяжении второй половины двадцатого века и начала двадцать первого ни в коей мере не может утешить. Закат Европы всё колоритней. Уточним, патриархальной Европы, которая усвоила женскую ориентацию и женский модус бытия».

Наступило время позитивизма, а за ним культа "взбесившейся Кибелы" – феминистического монотеизма, о котором мы уже говорили выше; и на Западе и на Востоке. Общество мондиализма, признающее лишь право атомарного индивида, право свободного рынка и прогресса человечества, тольку ту экономику, для нормального функционирования которой необходим постоянный рост. Время Die große Mitternacht, Великой полночи мира близко. Но, как прозорливо отметил А.Дугин словами «князя философов» М.Хайдеггера: ‘Die Geschichte der Erde der Zukunft ist aufbehalten im noch nicht zu sich befreiten Wesen des Russentums’ (История земли будущего содержится в еще не освобожденной для себя самой сущности Русскости).

 

Альтернативный проект глобализации. Наброски Нового Начала.

Итак, следуя указанию «князя философов», попытаемся освободить для себя сущность «Русскости», отрывая тайну «Земли Будущего». Совершенно очевидно, что для того, чтобы сделать некий шаг, и освободить нечто от «самого себя» - сделав его тем самым достоянием всех и всего, необходимо встать вне- и поодаль от этой самости, русского  selbst, чтобы оно наконец смогло явить себя миру. 

Опираясь  на то, что было сказано в предыдущих главах, мы закономерно должны были-бы говорить о восстановлении парадигмальной схемы «власти Древа», постулируя имманентно-ограниченное пребывание Абсолюта в мире, и экспансию Его энергий вовне, облагораживающую «внешнюю» материю, превращая ее в алхимическую «соль», электролит проводящий токи истинного Бытия в «безвидном и пустотном» творении (о чем мы уже писали в заметке «Соль Земли»). Но этот, казалось-бы логичный и наиболее оправданный, и по-существу своему нео-монархический шаг сразу упирается в целый ряд непреодолимых препятствий, первым и главнейшим из которых является отсутствие собственно священной крови царей, – т.е. факт напрямую данный нам через Откровение явления Богородицы Державной – взявшей в свои руки символы монархической имманентной власти.

Власть Катехона (Kκατ?χων) – удерживающего, переходит самой Царице Небесной. И только Она – сохраняет за собой право «Оси» и «Столба» этого мира. Имманентный образ и подобие ее возлагается отныне на ignoramus’a, сам народ, который в ситуации последней Αποστασ?’и становится сам «катехоном» особой традиции, выраженной в характере, языке и всех формах искусства – в том, что называют «мировоззрением», и обладающего при этом собственным, независимым от человека-индивидуума правом и судьбой. По-существу мы постулируем здесь цель и средство которое, если не лукавить, вполне можно было-бы обозначить термином «социализм» - не классический, не социализм modern’a, но при всем этом –  это социализм! Социализм «крестьянской автаркии», социализм «пролайфа», социализм «соборности», которая напрочь отметает всеобщее «право большинства» и ставит во главу угла – доказательное мышление.  

Идя против этого, проклятого, однонаправленного и необратимого времени, русские, и все сочувствующие народы, встают в позицию «молнии и солнца»;  т.е. ту что Максимилиани Партас (1905-1982) определяет через образ, «человека против времени», одновременно вводя в повествование фигуру вождя последних времен, определяя его как Калки Аватара, «последнего Спасителя», который согласно индуиской доктрине приходит в конце цикла манватары, как воплощение верховного божества Вишну; и, сокрушив врагов Традиции, открывает новый Золотой век – Сатья югу, «Век истины» в индуисткой терминологии. «Человек против времени» несет в себе суд миру, Он – Бог жатвы.Тот, кто преодолел энтропию мироздания, тот кто принес слияние с Абсолютом, но не как безличное растворение, а как «неслитное и неслиянное» со-бытие с Ним, а сохранив при этом  свою личность, сое «Я» («Aзъ»). При этом, крайне важно отметить, что «последний Аватара» (а для нас Христос в Его «силах», в Его Втором Пришествии) приходит не как носитель какого-то обновленного учения или политического могущества, а как открывающий врата Царствия Небесного, и окончательно отменяющий ту пропасть, которая отделяет ныне наш мир от мира принципов, в самом прямом онтологическом смысле этого слова.Речь идет ровно о том, о чем М. Хайдеггер, в передаче А.Дугина, выразил следующими словами: «Последний Бог - Наиприходящее в прихождении, что, различаясь в себе, с-бывается как со-бытие. // Прихождение как сущность Бытия. // Спроси Бытие! И в его молчании как начале Слова ответит Бог. // Вы можете обыскать все сущее, вы никогда не нападете на след Бога». (см. А.Дугин, лекция «Месть Бытия»).

Но, тем не менее, мы нападаем на след «Последнего Бога» со-учавствуя в разработке нескольких доктрин, говорящих языком академической науки об одном и том же. Не имея закона Божия, в лице имманентно присутствующей личности православного императора, вынося саму идею власти в область транцендетного, по отношению к нашему падшему миру принципа – Богородицы; мы все-же говорим о ре-волюции (лат.) или эписрофе (греч.), в своем первоначальном значении – т.е. о возвращении к утраченному Полюсу Священной Традиции и единственно легитимированной им власти.

Мы говорим о Heartland’е, «Земле Сердца» Карла Хаусхофера, выраженной на языке геополитики. О «Православном культурном типе» Джозефа Тойнби, о «славянском культурном типе» Николая Данилевского (см. его работу «Россия и Европа»). Типе универсальном и в силу этого уникальном в своей цивилизационной сущности и цели, в отличии от всех остальных, глубоко увязших в этнокультурных  особенностяй и местечковой Евразийской духовности. Речь идет о не более-менее, как возвращении идеи Сакрального Полюса, вектором притяжения к которому выступают несколько уже довольно ясно очерченных и разработанных в академической науке доктрин, правота которых полностью подтверждается православным вероучением; формируя т.о. некое очерченное сакральное пространство, не в силу своего актуального состояния SacrumImperium, а как потенциаотная возможность выхода к Иному.

Именно сегодня, когда, по словам Е.Головина: "Мы живем в эпоху постмодерна, где искусство кончилось, поэзии нет, живописи нет, культуры нет". 

У нас появляется возможность вернуть миф Великого Севера, через, как это ни странно прозвучит, – три теории академической науки, прикровенно-скрытой разработке которых мы обязаны XX веку, эпохе торжества модерна. И сейчас, когда критический рубеж модерна – становится прошлым человечества, они наконец громогласно заявляют о своем существовании, предлагая альтернативную модель глобализации, основанную не на возвращении к животному подобию человека, а напротив к высшей и пиковой составляющей культуры каждого народа, возводя его к собственному историческому истоку, в котором раз и навсегда, достигнута вся полнота человеческой эссенции. В данной краткой статье мы не будем подробно рассматривать все эти «три кита» философского эпистрофе, а лишь вкрадце перечислим их.

Итак, во-первых, это т.н. «московская школа лингвистики»; во-вторых «теория митохондриальной Еввы»; в третьих теория палеоэпиграфики Германа Вирта.

Именно т.н. «московская школа лингвистики» представила языки в виде эволюционного, а на наш вгляд правильнее говорить «инволюционного древа» в основе которого лежит единый пра-язык человечества, который в силу географической и этно-генетической обособляемости некоторых своих носителей (что полностью объяснимо универсальным принципом существования мира в основе которого лежит дробление общего на частное, обособление и искажение) теряет свою полноту и сакральную природу, не будучи уже в силах нести в себе такие названия, которые знаменуютвсе качества, всю силу и все свойства твари, которые она имеет по замыслу Творца.

И тем не менее, именно сравнительное языкознание приоткрывает нам предмет веры Изначально-единого человечества. Уже на уровне пра-индоевропейского единства мы узнаем о троичности Божества. О «Боге-Отце», (*Deiwospater), первая часть имени которого в процессе трансформации лагингиала дает формы: *Dzieuo-, *Zieuo-, *Shieuo-и *Sieuo-и т.д.; который также предстает в роли Единого – «Сакрального предка», «Недостижимого Абсолюта» - отсюда шумерский Дингир (ср. русское «день» и этрусского Тина), тюрский Тенгри, дух неба у корейцев Чхонсин, удмурский демиург – Инмар; и наконец аккадский An(u). При том, что все эти слова генетически напрямую связаны с обохначением числительного 1 – индоевропейское *oinos, протоберберское *yn, айнское shine, чукотское ennen. Образ Сына Божья запечатлен чаще, как образ двух божественных близнецов, один из которых несет нуминозную природу, второй земную – таковы например Διοσχουροι– Диоскуры, «Сыновья Бога (Дия-Зевса)» в греческой традиции; Divonapata– «Сыновья Бога неба» в древнеиндийской традиции; Dievosuneliai– «Сыновья Бога» в литовской традиции.Или же семантика его имени связана с идеей Оси, Ствола, Мирового Древа – отсюда индоевропейские определения истины и сути *is, германское божество Isis, польское Yassa, кельтское Esus; а ностратической перспективе Есь у кетов-остяков, и Гесер тибетской традиции Бон. Третий персонаж связан с одной стороны с корнями *s(a)w- или *su-; с другой *ter- или *tar; которые повсеместно встречаются в индоевропейском лексическом материале, и вместе например у славян дают двуосновный теоним *Sъ(u/au) - *tri(*bogъ), «Святой Третий», который у индусов зовется Савитар (Savitr), у этрусков Satre. С этими тремя мужскими, небесными персонажами связана «Мать сыра Земля», чье имя в ностратической перспективе мы можем проследить практически во всех языковых семьях в изначальной форме *mar-. Подробнее обо всем этом см. http://putyamiavstrazii.ru/ Второе – митохондриальная генетика, которая практически поставила точку в старом споре моно- и поли-центристов, утверждая, если опустить академические, ничем не обоснованные предрассудки, идею о пра-матери всего человечества, а так же и том, что они вступали в метиссацию с более древними палеоантропами, создавая вымершие ныне расы. И наконец, третье – теория полярной прародины (Уоррена-Тилака-Вирта), утверждающая единственно возможное пребывание Земного Эдема в циркумполярных областях. Но не только это Г.Вирт на основании работ своих предшественников, обративших взор в сторону Северной Прародины, Гипербореи фактически совершает невозможное – на основе анализа петроглифов реконструирует не больше не меньше чем пра-алфавит человечества (в настоящее время много потрудились на этой ниве А.Дугин и М. Борозенец).

Итак, что же мы имеем в настоящее время? В отсутствии святой крови единственно легитимных монархов, в эти «последние дни» мира, мы обязаны признать субъектность народа, уже не как сброда атомарных индивидуумов, но как особый и цельный организм, тесно связанный со своей родной почвой – иными словами стать «гуманистами» в римском понимании этого слова. Принять иерархическую систему Традиции – подчинив индивида семье, а семью народу, легитимность принятых решений которым будет основана не на принципе большинства, а на противопоставляемом ему принципу «соборности». Но это новая обширная тема, выходящая уже за рамки собственно мета-идеологии и ложащаяся, наряду с «крестьянской автаркией» и «пролайфом» в плоскость прикладной политики...

Комментарии

сама не терплю конкретики, но уж простите...

"В отсутствии святой крови единственно легитимных монархов, в эти «последние дни» мира, мы обязаны ..."

но "лидера" никто не отменял. Тут вот тоже- абсолютно полная и живая политическая программа...

Но где тот  Центр народной кристализации, который инициирует процесс  актуализации субъектности "богоносца"?

λογοζ νοθοζ (h)

Mahtalcar аватар

Ведь вот в чём дело - на

Ведь вот в чём дело - на самом деле НИКТО точно не знает, как вести себя сейчас, когда стало очевидным крушение монархий старого порядка и то, что просто реставрировать их невозможно. Предложенное решение - одно из. Какие могут быть еще варианты? Режимы временной власти - квазимонархии. Со всеми плюсами и минусами. Или же - скачок вперёд, ещё дальше по пути нигилизма, чтобы по ту сторону вновь прорваться к Бытию, к Традиции ("этнос не только позади, но и впереди" - из лекции АГД по социологии). Но последний путь невероятно рискованный...

Ещё отмечу парадоксальность народного, почвенного "социализма". Потому что казалось бы - уравнительные движения являются союзниками либерального индивидуализма, Модерна, парадигмы Веера, но - на практике почти всегда почвенный, народный "социализм" и "анархизм" приобретает монархические и традиционные формы и возвращается к парадигме Древа. Это можно видеть и на примере СССР и стран Третьего мира (весь этот арабский, азиатский и латиноамериканский НС, который мы так много обсуждаем). Характерен пример упомянутого Джона Болла. Казалось бы, что может быть более противоположным традиционной метафизике и представлению о разнородном происхождении варн (Веды, Голубиная книга), чем уравнительная кричалка:

When Adam delved and Eve span,

who was then the gentleman?

Но изучение вопроса показывает, что подобные движения приходят в итоге к анархо-монархизму вполне в православном духе. Как и произошло с поклонником Джона Болла Уильямом Моррисом, 115-летие кончины которого мы отмечали два месяца назад. То же самое относистя к Достоевскому и проч. Поэтому программа Хаким-Бея, равно как и юнгеровская концепция Анарха и т.д. и т.п. остаются в значительной мере актуальными.

Александр Иванов аватар

Нам сейчас с Вами

необходимо продумать идею "соборности", как  анти-тезу "демократии" и "всеобщего права выбора". Если мы хотим остаться на позициях традиционализма - мы должны ждать "диурна", как "краха". И он безусловно наступит - мы "против времени", и должны и обязаны быть "молнией и солнцем"! Идей, кстати предложено немеряннное количество. Мы обозначили Ось - этого уже достаточно..., как эту ось в условиях post-modern'а обратить во что-то адекватное... У меня есть некоторые мысли на этот счет... Но мы все равно, должны быть готовы проиграть, обязаны быть готовыми проиграть - если хотим остаться в рамках ортодоксии.

P.S. Вот эти идеи и стоит обсуждать - идеологические системы встающие или вернее вос-стающие против однонаправленной энтропии.

Диурн не есть Солнце?

"мы должны ждать "диурна", как "краха". И он безусловно наступит - мы "против времени", и должны и обязаны быть "молнией и солнцем"!"

Александр, наверняка чего-то совсем не так понимаю, но Диурн и есть время и есть Молния (Логос) и Солнце (ОН же)...

да,диурну надо учиться проигрывать боговдохновенно.. - имхо- так понимаю его пресуществление...Т.е. наше- соборное...("Блаженны Нищие Духом...")

 

 

λογοζ νοθοζ (h)

Александр Иванов аватар

Это по Савитри Деви

Когда она пишет о трех путях духовной реализации - условно осенняя - диурн, копье, молния - то, "что идет в ногу со временем". Условно весенняя - солнце, восходящий поток, незримого нам Духа, Дева Яна - "удел ботхиттсатв" и пр. "просветленных", которые "не от мира сего". Наш путь "молния и солнце" - мы те, кто идем или вернее стоим "против времени", безусловно на осеннем, диурническом пути, но наши взгляды повернуты вспять. Поэтому мы и есть - "молния и солнце"в терминологии Савитри.