Максим Медоваров: НАСЛЕДИЕ ФЛОРЕНСКОГО

Не так давно нижегородский Молодежный консервативный клуб ННГУ организовал круглый стол «Наследие о. Павла Флоренского сегодня». Многие из пришедших еще находились под впечатлением от преды­дущей встречи «Историософия Константина Леонтьева» и ожидали не менее интересного продолжения. Эти ожидания вполне оправдались.

     С рассказом о мировоззрении Флоренского выступил аспирант ННГУ, заместитель председателя МКК Максим Медоваров. Он показал, как с детства и до последних лет жизни в сибирских и соловецких лагерях о. Павел свидетельствовал о противостоянии двух парадигм мировосприятия. Одна — «ночная», сакральная, холичная, «магическая», воспринимающая мир как живое целое. Другая — «дневная», либерально-индивидуалистическая, механистическая, секулярная. В терминологии Рене Генона это — парадигмы Традиции и Модерна. На совпадения, подчас буквальные, многих идей и высказываний Флоренского и Генона указывали и ранее. Вместе с тем, сходства и различия их концепций еще не исследовались, отметил председатель АНО «Третий Муром» Олег Фомин-Шахов.

     Медоваров показал, как Флоренский описывал следствия, вытекающие из двух названных парадигм применительно к разнным сферам жизни. Будучи человеком универсальным, энциклопедического склада, о. Павел стремился охватить всё. В математике он вел борьбу за нерациональную логику, за теорию непрерывности Н.В. Бугаева, за теорию множеств Г. Кантора. В физике — с атомизмом и материализмом, в астрономии — отвергал гелиоцентризм и призывал возвратиться к астрономии Данте (еще одно совпадение с Геноном). В биологии Флоренский продолжал холистскую «линию Гёте», а свою любимую науку — геологию — использовал для иллюстрации общих положений своего мировоззрения. В области философии он боролся, главным образом, с субъективизмом и антионтологизмом Иммануила Канта, «столпа злобы богопротивныя», отвергая всю магистральную линию западной философии (начиная с католической схоластики), приведшую в итоге к Канту.
     Этим объясняется, почему Флоренский придавал столь важное значение «имяславческим» спорам 1910?1920 гг. Именно о. Павлу принадлежит итоговая, безупречная с точки зрения православного исихазма формулировка: «Имя Божие есть бог и именно Сам Бог, но Бог не есть ни имя Его, ни Самое Имя Его». Эта формулировка раскрывает и учение Флоренского о символе. Докладчик показал, как то же самое учение о. Павел применял и в области лингвистики, и в области искусства, как он противопоставлял обратную перспективу в иконописи прямой перспективе «возрожденческой» живописи, намного опередив и в этом зарубежных исследователей XX в.
     Речь шла и о книге о. Павла «Мнимости в геометрии», где он на примере теории относительности показал неоднородность пространства и времени, их многоплановость и прерывность, тем самым открыв дорогу к обоснованию физической возможности и реальности «царства идей» или, к примеру, такого явления как оборотничество. В заключение доклада рассматривалась «Философия культа» — работа, в которой Флоренский показал «телес­ность» религии, важность даже самых «незначительных», на первый взгляд, обрядов, а также фундаментальную вне-моральность религии. Известный богослов, кандидат философских наук Даниил Семикопов привел дополнительный материал по этой теме.
     Острую дискуссию вызвал вопрос о критике богословского модернизма Флоренским. Уже сто лет назад он писал, что почти все тогдашние богословы, церковные деятели и даже иерархи (в данном случае речь идет о РПЦ) фактически воспринимали мир и самую религию «по?возрожденчески», с точки зрения Модерна. Этим были вызваны и репрессии против «имяславцев». Однако в начале XXI в. ситуация не стала лучше. Криптопротестантизм под маской Православия, либеральное выхолащивание страстнóй и страшной сути христианства, угроза созыва православного «второ-Ватикана» — эти проблемы были открыто названы на круглом столе. Ведь лишь назвав опасность, можно ей противостоять.
     Фило­соф­ско-богослов­ская часть заседания пе­ретекла в социаль­но-ис­то­рическую. Выступил кандидат исторических наук Сергей Чесноков — исследователь работ о. Павла и друг его внука, Павла Васильевича Флоренского. Он подчеркнул принципиальную отрешенность мыслителя от политических событий его эпохи. Флоренский не давал оценок монархам, он обосновывал сакральность царской власти как таковой. Работая в тяжелейших условиях большевистской России, он размышлял о смене исторических эпох в целом. Задолго до Питирима Сорокина он учил о чередовании эпох «дневных», «возрожденческих», либерально-индивидуалистических, и эпох «ночных», «средневековых», религиозно-метафизических. Каждая новая «дневная» эпоха, порывая с предшествующей «ночной», заявляет о своей преемственности от позапрошлой «дневной» эпохи, и наоборот. Например, греческая классика наследовала минойскому Криту, а ее собственной преемницей стала Европа Ренессанса и Нового времени. Греческие «темные века» логически продолжились в раннем средневековье, которое неминуемо должно найти продолжение в «новом средневековье», чье скорое наступление Флоренский предвидел в начале XX в. Революцию 1917 г., сталинский режим, европейский фашизм он считал закономерными, но лишь первыми, еще слабыми и несовершенными провозвестниками краха общественно-политического строя Модерна. Бледными прототипами «четвертой политической теории», теории абсолютного традиционализма, сказали бы мы сейчас.
     Сергей Чесноков вышел на интересную проблему «Флоренский и марксизм». Отношение о. Павла к марксистской теории и практике, отметил он, можно реконструировать исходя из общей логики его мировоззрения, а также опираясь на труды младшего соратника Флоренского — великого философа А.Ф. Лосева (монаха Андроника), виртуозно использовавшего язык марксизма-ленинизма для выражения «реакционных» и совсем не коммунистических идей. Докладчик задался вопросом: как вообще может быть что-то общее между марксизмом — плодом Модерна — и «средневековым» мировоззрением Флоренского и Лосева?
     Общее Сергей Чесноков усмотрел в чередовании «ночных» и «дневных» формаций. Капиталистический строй, как и греко-римское рабовладение («античный капитализм»), основывается на признании частной собственности, свободы торговли, охране «прав и свобод» индивида (фактически — только представителя господствующего класса). Обе формации диалектически требуют религиозного вольнодумства и атеизма, философского субъективизма, а политический строй таких атомизированных обществ представляет собой чаще всего демократию, которая, впрочем, легко оборачивается тоталитарной диктатурой.
     Напротив, для «ночных» формаций (первобытнообщинной, феодальной, социалистической) характерно отрицание частной собственности, подчиненное положение экономики, приоритет обязанностей перед правами, сословно-корпоративный строй и авторитарная власть, освященная сакральным авторитетом. Т.е. именно антикапиталистический и антииндивидуалистический пафос «левых» доктрин позволял Флоренскому (как ранее Константину Леонтьеву) надеяться на то, что Советская власть может эволюционировать в «феодально-социалистическом» направлении. К сожалению, этого не произошло. «Новое средневековье» всё еще не наступило. Значит ли это, что предвидения Флоренского не оправдались? Не будем торопиться с ответом. Кризис «возрожденческого» общества и мировоззрения только сейчас, в начале XXI в., приближается к последней точке. А это значит, что шансы еще есть и наследие о. Павла по-прежнему актуально.
 
Максим МЕДОВАРОВ

Комментарии

Заголовок

Очень увлекательная статья. У себя в ЖЖ я немного хочу процитировать Ваш пост. Естественно ссылка будет присутствовать на Ваш сайт. Надеюсь Вы не против?