К ВОПРОСУ ОБ АВТОРСТВЕ "АНГЕЛА ЗАПАДНОГО ОКНА"

Уведомление переводчика.

На свой страх и риск публикую фрагменты перевода (с итальянского) текста, в котором говорится об авторстве романа "Ангел западного окна". Предупреждаю, что перевод небрежный. Но тема слишком интересна, чтобы обращать внимание на языковые барьеры. Итак:

===============
Ценители творчества Г.Майринка всегда задавались вопросом, что послужило причиной столь поразительного различия между «его» самым лучшим романом «Ангел западного окна» и предыдущими работами. Правда стала известна через много лет после публикации произведения. Информация появилась во французской антологии 1976 г., посвященной Майринку:

«1927 год: публикация «Ангела западного окна». Это произведение было написано Альфредом Шмидом-Ноерром, соседом Майринка в Штарнберге. Майринк разработал лишь план книги, на основе которого был составлен окончательный текст. Это был единственный случай, когда писатель прибег к данному способу по причине плохого состояния здоровья».

Очевидно, что Юлиус Эвола ничего не знал, иначе сказал бы об этом, когда в 1949 году перевёл роман для издательства Бокка. Следовательно, его критика, вошедшая во введение, относится не к Майринку,а, скорее, к составителю материала:

«Кроме того, с литературной точки зрения, особенно в конце романа, возможно следовало бы избежать некоторых довольно фантастических и сказочных эпизодов, что, разумеется, пошло бы только на пользу».

Тем не менее, мы оставляем критические замечания Эволы, которые не разделяем, полагая, что названное им фантастическим и сказочным, в действительности было частью точно выверенного эзотерического плана:

«В конце романа «Ангел западного окна» со сверхъестественной ясностью открывается порог царства Эльзбетштейн, этого древнего метаморфического местонахождения планеты, где барон Мюллер становится единым существом с преображённым мудростью Джоном Ди. Именно благодаря Themis Aurea Михаэля Майера, Майринк постиг, что ключ к вечной Германии и мистической эре ещё не найден. Майер сообщает нам, что Германия, штаб-квартира розенкрейцеров, страна, географически известная под этим именем, символически представляет собой землю, на которой произрастают символические розы и линии, где эти вечные цветы появляются в философских садах, к которым ни один непрошенный гость не обладает ключом».

В 1992 году известный исследователь каббалы Гершом Шолем писал:

«Я всегда считал написанное его лучшим произведением, пока не обнаружил, что Майринку принадлежала лишь гениальная идея, но эффективная реализация замысла в период, когда писатель утратил способность к концентрации и письму, произошла благодаря другой исключительной личности, соседу Майринка в Штарнберге. Речь идёт об Альфреде Шмиде-Ноерре, писателе, философе и мистике, к сожалению, совершенно забытом. Его имя вообще не упоминается в книге (я узнал как всё было только через тридцать лет после прочтения этого увлекательного романа)».

Шолем не объясняет, каким образом и от кого он получил эту информацию, в августе 1950 года Мирча Элиаде назначил встречу Шолему в Эранос, и пространные фрагменты состоявшихся бесед позже были опубликованы Элиаде в книге «Фрагменты дневника» (1973). Как откровение стало известно, по-прежнему остаётся тайной. Вероятно, информация появилась из немецкого источника, может быть, от внука Майринка, доктора Юлиуса Бёлера, который владел документами своего деда (благодаря ему мы можем опубликовать незавершенный роман «Дом алхимика» посмертно) или от одного из немецких учёных-лингвистов, глубокомысленно писавших о Майринке. Досадно, что Альфред Шмид-Ноерр (1877-1969) был почти неизвестен даже в Италии. Однако в 1978 году сицилийская исследовательница Маргарита Коттоне опубликовала эссе, которое пролило свет на эту историю.

Осенью 1925 года издательство Grethlein Verlag предлагает Майринку солидную сумму в 15000 марок за новый роман, учитывая ту славу, что он приобрёл благодаря «Голему». Майринк нашёл сумму довольно привлекательной и не ответил отказом, однако, имея проблемы со здоровьем, вынужден был прибегнуть к помощи своего друга, профессора Альфреда Шмида-Ноерра, что жил неподалёку от Штарнберга. Профессор уже работал с ним и разделял его эзотерические интересы. Маргарита Коттоне пишет, что сюжет этого романа появился благодаря найденной Шмидом-Ноерром в одном из антикварных книжных магазинов, вероятно, первой немецкой биографии Джона Ди, написанной Карлом Кизеветтером в 1893 году; Ноерр предложил её Майринку. Первым названием романа было «Бафомет» (другое временное название – «Джон Ди и Гермафродит»). Шмид-Ноерр даже отправился в Прагу для того, чтобы прочувствовать атмосферу тех мест, которые сыграли важную роль в жизни Ди. Роман, позже названный «Ангел западного окна», был ПОЛНОСТЬЮ написан другом Майринка, последний ограничился лишь просмотром черновиков и внесением соответствующих исправлений, пытаясь отразить в повествовательном стиле Шмида-Ноерра свой собственный. Эта затея была не слишком успешной, и вскоре после публикации романа появились те, кто испытывали определённые сомнения. Однако книга осталась незамеченной, поскольку с возникновением нацизма в Германии имя Майринка никогда не упоминалось. Маргарита Коттоне лично видела оригинальный манускрипт романа в архиве семьи Шмид-Ноерр и обнаружила заметки на полях, оставленные Майринком, которые свидетельствовали о том, что писатель не внёс больших изменений в текст. В том же архиве исследователь нашла четыре общие схемы, послуживших основой для романа, отредактированные Шмидом-Ноерром и согласованные с Майринком. То, что действительно представляет интерес, - это идеологический субстрат произведения, с которым работал Шмид-Ноерр:

«Культурный контекст, откуда берёт своё начало роман, - это так называемый ренессанс Бахофена. Бахофеновская оппозиция матриархата патриархату, теллурического элемента – элементу солнечному, женственности – мужественности, становится в «Материнском праве» предпосылкой того, что является лейтмотивом заключения, теоретически обоснованного в схеме, а именно как существование двух различных мифологических, религиозных, антропологических категорий, которые классифицируются в соответствии с мужским или женским началами (…) Только всё же равновесие двух форм религиозности приводит к появлению той истинной, что является сразу «женской и мужской, двуполой в мистическом смысле».

=============

Перевод Натэллы Сперанской