Да, балты мы!

Наиболее интересную трактовку вопроса предложил покойный академик, профессор В.Н. Топоров. Он предложил подразделять балтийские народы (и их языки) не на восточные и западные, как это принято сегодня, а на центральные и периферийные. Ныне существующие литовский, латышский и латгальский языки – типичные примеры центральных (равно как и большинство вымерших балтийских языков). Но были и периферийные этносы со своими наречиями, например, голядь – к западу от нынешней Москвы (а, может быть и к югу – кто-то ведь назвал речку, на которой стоит город Чехов, «Лопасней», т.е. «лисьей»).

Так вот, согласно гипотезе проф. Топорова, на основе каких-то древних периферийных балтийских диалектов и сформировался праславянский язык. Затем этот язык получил самостоятельное развитие, стал в свою очередь дробиться на диалекты, его носители расселялись по Европе, уже, видимо, не узнавая в населяющих эти пространства балтах недавних родичей – а там уже началась писаная история, в которой были и войны русских князей с голядами, и призыв польским королём крестоносцев на прусские земли, и многое другое…

Согласимся, что гипотеза российского учёного объясняет многое: и сходство в основных элементах морфологии и синтаксиса, и огромный пласт общей лексики, и весьма близкую фонетику. Заметим, что в природе отсутствует такое явление, как «литовский акцент» - носитель литовского языка может не знать отдельных русских слов или неправильно их изменять – но выговор всегда будет безупречным – в русском языке просто нет таких звуков, которых не было бы и в литовском, а уж акаем мы совсем похоже (что ещё раз поднимает вопрос об «этногенезе» исходного населения московского региона и, кстати, акают и белорусы, также выросшие на балтском субстрате).
 
Кстати, слово"балт" означает "белый".

В этом случае получает своё объяснение и отсутствие в Европе территории, где славянские гидронимы образовывали бы самый древний слой – именно так сейчас определяется родина того или иного народа. В принципе, славянских гидронимов много, но они всегда наслаиваются на чьи-то ещё, более древние. Если предположить, что в ту эпоху, когда получали свои первые имена речки и озёра, наши общие предки говорили на языке, который можно отнести к балтийским – всё становится на свои места. Тогда балты выглядят (в языковом плане) блюстителями древней формы, а славяне – «новаторами».

Проиллюстрируем это утверждение на нескольких лексических примерах. Так, древнее слово barda через старославянское «барда» превратилось в русское «борода», а в современном литовском осталось «barzda». Galva стала «главой», а затем «головой» (по-литовски – «galva»). Аналогично varna – через чередование согласных стала «враной» и «вороной», а в литовском и это слово повторяет древний оригинал – и так далее.

Конечно, остаются и неясности. Непонятен сам механизм формирования славянской общности на периферии расселения балтов. Что это за процесс? Если ассимиляция с другими народами, то с какими? Почему не прослеживаются переходные формы между двумя группами? Что последовало затем – отселение предков славян и быстрое увеличение их численности?

Не совсем понятно и другое: хорошо, сходство тысячи лексических единиц объяснено. Но как быть с тысячами других, разных? Причём таких слов, которые не заимствованы из угро-финских и тюркских языков, а развились на исходной индоевропейской базе? Если три тысячи лет назад язык был общим, то откуда сегодняшние различия? Может быть, изначально в языке было много синонимов, а затем каждая языковая группа отдала предпочтение какому-то одному решению (благо примеров, когда живое слово литовского языка родственно устаревшему русскому – несколько сотен)? Наверное, это вопросы для новых поколений учёных.