Bezgol: НАД «ПАЛАНТИРОМ»

попытка рецензии на журнал по эльфийской культуре с позиции эльфийской культуры
 
Для любого тематического журнала возможны два типа подачи материала — либо изнутри, либо извне. «Палантир», безусловно, позиционирует себя, как относящийся к первому типу, о чем четко сказано уже в предисловии к номеру («слово редактора»): «но есть в наше время “обычные с виду люди”, заявляющие о своей принадлежности к этим самым эльфам... “Палантир” предлагает увлекательное путешествие в глубины сакральной истории, географии и генеалогии, фольклорной и ззотерической традиции; приглашает совершить обзор литературных источников и материальных памятников, проливающих свет на реальное существования сокрытого народа Эльфов... может кто-то захочет познакомиться с “современными эльфами”».
            Сразу замечу, что абсолютно не вижу ничего мешающего существованию эльфийской культуры, а также ее носителей «сегодня» и «где-то рядом» (хотя и не скажу, что имею к ним какое-то отношение), поэтому и в своей рецензии на «Палантир» я буду исходить не с позиции «правда — неправда», «бред — не бред», но оценивая адекватность материала и его подачи именно «изнутри» эльфийской традиции (как я ее понимаю).
            При первом же, беглом знакомстве с «Палантиром» бросается в глаза, что и отдельные авторские материалы, и редакция в целом «грешат» бинарной логикой и некоторой прямолинейной оценочностью. Там и тут проскальзывают «эльфы добрые», «их цвет белый», «да — нет», «светлое — темное» и тому подобные шаблоны. Такая позиция наталкивает на вопрос — с какого «берега» (сакральновременнóго, сакральнотерриториального) рассматривается тема, и к какому именно «берегу» «Палантир» относит «изначальных»? Очевидно, что некоторый перекос в «бинарность» продиктован взглядом из «современного мира», мира фиксаций, мира рацио, для которого характерна «непостижимость совпадения оппозиций» (Николай Кузанский: «непостижимость совпадения оппозиций — основа любых утверждений рацио»). Но такой мир несомненно вторичен миру манифестации, миру метаморфоз, к которому, на мой взгляд и принадлежат эльфы, равно как и другие мифические культуры. Так, например, «почти бессмертие» эльфов, которое в журнале отнесено к их «физическому превосходству», является, на мой взгляд, естественным следствием «безвременья», «свободы от часов» пространства, к которому они принадлежат. Итак, мир манифестации лишен противопоставлений, это мир «текучий». «Не должно быть // Пустоты во вселенной, // Пусть в каждой стихии // Живут ей присущие креатуры... // Кентавров, змей, птиц, людей, рыб, // Блуждая на сотни манер // От одной формы к другой» (Пьер де Ронсар, «Гимн Демонам»). Чтение и осознание мифа как истории четких противопоставлений, «войны между...» принадлежит нашему профаническому времени, главная беда которого в том, что «отсутствие полюсов не разрешает сколько-нибудь дельной навигации. Сказителю остается повторять старую песню про доброе и злое, и теоретически рассекать фантазию этими оппозициями» (Е. Головин, «Отец», сб. «Веселая наука»). На мой взгляд подобная «навигация» противоречит самой теме «Палантира» — эльфийской культуре. Откуда же взялись эти «или-или» в журнале? Таков постулат редакции? Случайные описки? Намеренное упрощение?
            При более внимательном изучении «Палантира» становится очевидно, что бинарность и некоторая одномерность не есть принципиальная позиция, даже напротив. Так, например, в сносках к «Сказу об эльфах» А. Чернова, описание фоморов вполне адекватно «эльфийскому» (не-бинарному) взгляду: «Ученые мужи этот термин (“fomoire”) переводят двояко: “ужасные” — как производные от приставки “fo” (“под”) и корня “mor” (= нем. “mahr” и англ. “mare” — “кошмар”); или же как “подводные”.
            Возможны и иные значения. Например, “заморские”, т.е “пришельцы из-за моря”. Ибо, согласно легендам, фоморы некогда приплыли издалека (на четырех громадных кораблях, по двести персон в каждом). И случилось это очень давно — с фоморами сражались еще “люди” Парталона, которые сами прибыли в Ирландию сразу после Потопа. Ну, а средневековые авторы сравнивали с “фоморами” других заморских “гостей” — скандинавов.
В тексте “Сказа” мы приводим смысл, которым наделяют сих созданий мистики. Ведь фоморы — великие маги и воины! И они тоже изначальные жители Сида...
Однако в данном случае “не прав никто, ибо правы все”, — ни один из перечисленных “переводов” не является полным и точным, а вот в совокупности они прекрасно воссоздают полный смысл.
Ирландские сказания наделяют фоморов ужасной внешностью: один (или множество) глаз, одна (или множество) рук-ног и т.п. Но если внимательно читать эти сказы, становится видно, что такими же чертами наделены и прекрасные Дети Богини Дану. Например “бог” Луг обходит свое войско на одной ноге, прикрыв один глаз. Поэтому мифологи и фольклористы абсолютно верно трактуют названные чудовищные уродства как “ритуальные позы” и “магические приемы”. А те, кто занимается йогой, знают о перераспределение энергии в организме при длительном дыхание какой-либо одной ноздрёй, смотрение одним глазом, стоянии на одной ноге. Уж не о боевой ли “магии” здесь идет речь?...» и т.д.
            Так что, неприятно цепляя при первом взгляде навязчивая «бинарность», стирается самим автором, коли взглянуть вторым глазом. Настоящее наблюдение относится не только к упомянутому («Сказу об эльфах») материалу. Но ведь и невнимательностью, случайными описками никак нельзя объяснить все эти «или-или», слишком уж их много :). Остается предположить — подобная подача материала есть сознательное упрощение. На мой взгляд это скорее отпугнет от журнала вдумчивого, мифопознающего читателя; а «попсового» если и притянет, то ненадолго, до первого столкновения с этнографическими изысканиями самого редактора, а уж тем более статьями Карпца, переводами Монфокора де Виллара и т.п.
            Да и вообще, желание упростить, свести к понятным оппозициям, есть не что иное, как не всегда сознательное желание подыграть профанному в человеке, удобно лечь на кровать, где периной служат сотни «кем-то доказанных “истин”». На самом деле человеку это не нужно... но: «глаза в основном видят правильно, однако иногда скандально ошибаются. В сумерках можно перепутать змею с веревкой, принять клочья болотного тумана за привидения. Но глазам человеческим (про гиен или павлинов мы не знаем) присущ весьма пагубный дефект: они видят движение солнца, которого нет и неподвижность земли, которой нет. Следовательно: необходимо внедрить в любого субъекта вертучую шаровидность земли и неподвижность угасающего солнца» :) (Головин, «Отец»).
            Честно говоря, подобного рода «необходимые внедрения» кажутся мне недопустимыми в журнале «эльфийской культуры», они, что называются «профанируют тему». К сожалению, «или-или» проникли в материалы, которыми журнал может по праву гордится. К примеру, в том же «Сказе об Эльфах» А. Чернова перворожденым буквально припечатывается «белый (божественный) цвет», белый, в его современном, зафиксированном понимании:
            «Легенды говорят о том, что эльфам нравится одеваться в белое или серебристое. Практически все они имеют снежно-белые, серебряные или золотые волосы... в их лесах живут белые олени, белые лисицы, белые зайцы... их цвет — цвет Добра — белый... считается, что слово “эльф” германо-романского происхождения: от albus (лат. — “белый”) и alve (др. германский — “белый/светлый”)... в языках тюркской группы слово “алпа/альпу” и его производное “ала/алу/улу” тоже значит “белый/светлый”»... и т.д. Топононимы, гидронимы, названия народов и государств — всё белым-бело. Наблюдения замечательные и действительно очень интересные, но стоит ли так привязывать их к цвету волос, кожи, и тем более равнять с нравственным концептом — «добро»? В изначальном, традиционном, дофиксированном мире понятие «белый цвет» совсем не то, что в современном. Белый есть и красный, и зеленый, и черный, и свет, и солнце и луна, и божественность и т.д. Собственно говоря, «белый» — это всё, весь свет (то же относится и к красному и т.д.). В работе «О некоторых символах в славянской народной поэзии» Потебня дает замечательный пример подобной расшифровки: «...белый не всегда служило исключительно тому понятию, которое мы под ним разумеем; у Зизания слово багряница толкуется словом белъ; кажется порой, что и известный зверек назван белкою не потому, что в северных сторонах цвет его приближается к белому, а потому что цвета красный-рыжий и белый тождественны по основному представлению. В срб. песнях растения называются белыми — по зеленому цвету листьев: “бела лоза”, “бел босилёк”. День имеет два эпитета: красный и белый; и оба они могли быть первоначально равны между собой. Как белый, так и первообраз слова яркий, ярый, от света и огня (Ярило, солнечный праздник) переходит к белому цвету (ярый воск), желанию и любви (ярость, яровитый, страстный...)» и т.д.
            Я очень прошу редакцию журнала не считать изложенные здесь соображения критикой. Не так давно, один из авторов сайта Артания, интереснейший персонаж Ключарь, противопоставил критическому взгляду на текст, взгляд на него, как на некую «возможность». Именно с этой позиции я и выступаю, призывая «Палантир» быть более ответственным в подаче эльфийской темы именно «эльфийским языком», — так, как, собственно говоря, журнал себя позиционирует.
            А теперь немного об отдельных статьях и рубриках. «Палантир» предлагает читателю, как и своисобственные материалы, так и «перепечатки». К последним в этом номере относятся: «Богиня с двумя леопардами» Щербакова, фрагменты «Графа де Габалиса» Монфокона де Виллара, «Д`Артаньян в сутане, или Хрестоматия по Кабалистике» Юрия Стефанова и Алексея Туманского, «Путь мастера» и «Воля к победе» В. Калабина, «Эльфы: где кончается мифология и начинается история» Сафы Проказовой, «Священная тайна» Владимира Карпца.
            На мой взгляд, все эти материалы безусловно украшают «Палантир». Монфокон де Виллар, Стефанов с Туманским, Карпец — и вовсе жемчужины.
            Неизвестный мне ранее В. Калабин интересен с двух сторон: как некая иллюстрация к вечно актуальному «слово и дело», и в качестве персонажа a la Кастанеда. Последнее замечание ни в коем случае не пренебрежительное, скорее напротив. Несмотря на явную «олитературенность» «голоса крови и сибирских корней», приведены интересные, явно достоверные примеры «инициатических мистерий». Так, например, «куриный фрагмент»: «...бабка Паша, обмазав меня остропахнущим медом, осыпала овсом и пустила на меня, придерживая руками молоденького петушка, принявшегося склевывать овес...» Этот обряд, «здравник», дожил до сего дня и (в несколько иной вариации) знаком автору настоящей рецензии.
            Отдельным словом следует помянуть приводимые в журнале «рассказы очевидцев». Вот уж, честно говоря, «за гранью добра и зла»... Тем более сразу после Стефанова... Надеюсь, редакция простит мне некоторую грубость, но это же пошлость невозможная — в духе журнала «Лиза». Понятно желание «Палантира» ввести «живую картинку», но как говорится, «лучше уж никак, чем уж как-нибудь». Хочу заметить, что совершенно не отрицаю возможности подобных «встреч», да только ведь чудесное всегда подскажет слова, как о нем поведать можно, а если не подсказывает, значит и не стоит...
            Из собственных материалов «Палантира» хочется отметить, как интересные и, на мой взгляд, весьма достойные: заметку Л. Дьякова «Затерянные города и творчество Монсу Дезидерио», статьи А. Чернова «Тайны дорог Поволжья» (на основе «Миражей над Жигулями» Павловича и Ратника), «Эльфы Востока», и его же «Сказ об Эльфах».
            Намеренно не касаюсь двух рубрик «Палантира» — «ролевые игры» и «проза — поэзия». Первые не входят в сферу моих интересов, а личное мое отношение к этому явлению скептическое, как к полной профанации... Впрочем, я не достаточно хорошо знакома с культурой ролевых игр, чтоб судить об этом более точно... «Прозу — поэзию» представленную в «Палантире» я не берусь рецензировать по противоположной причине — слишком уж «трепетно» отношусь к «Слову». Единственное, чего хотелось бы пожелать уважаемой редакции, — более внимательно подходить к выбору материалов данного раздела (поверьте, многие начинают знакомство с новым изданием именно с таких рубрик). Ну, а что касается авторов «прозы-поэзии», позиционирующих себя в качестве «эльфов», хотелось бы им посоветовать чаще обращаться к «каноническим эльфийским текстам» — мифам, а также их «классической» интерпретации Толкиеном (как в прозе, так и в поэзии), дабы перенять (насколько возможно) способность доносить в своем творчестве чарующую прелесть эльфийского мира...
            Что касается дизайна «Палантира», то обложка ассоциируется всё с теми же «ролевыми играми», хотя картинки внутри вполне адекватны материалам, которые они иллюстрируют...
            Вообще идея создания журнала об эльфийской культуре, который представляет собой «увлекательное путешествие в глубины сакральной истории, географии и генеалогии, фольклорной и ззотерической традиции; приглашает совершить обзор литературных источников и материальных памятников, проливающих свет на реальное существование сокрытого народа Эльфов...», кажется мне действительно замечательной, и «первый блин» совсем не комом. Надеюсь, второй номер не заставит себя ждать и мне предоставится возможность с ним ознакомиться. Удачи!

Комментарии

Андрей Чернов аватар

...

Таня, спасибо тебе большущее за рецензию! Рецензия очень хорошая и весьма объективная. Отдельное спасибо за лестный отзыв о моих работах. Все перечисленные тобой недостатки абсолютно справедливы. Хотя я хорошо знаю, что их там гораздо больше...  ;)))   Жаль, что Олег показал тебе только N1. Хочу испросить твоего разрешения (и естественно Олегова) на публикацию ее в «Палантире» (естественно с сопутствующим комментом, как у нас это заведено; оный непременно пришлю).  ???



 

Главный редактор журнала "Палантир", уже Симферополь

bezgol аватар

привет Андрей! :))) да делай

привет Андрей! :))) да делай с энтой рецензией чего хочешь :)))

(всё что говорю дели на два иль умножай по обстоятельствам)

Андрей Чернов аватар

...

Еща раз спасибо премногое!  ;)))))

Главный редактор журнала "Палантир", уже Симферополь

Рецензия очень хорошая и

Рецензия очень хорошая и весьма объективная Шины. Отдельное спасибо за лестный отзыв о моих работах.