Александр Иванов: МИФЫ ВЕЛИКОЙ НОЧИ

Мне во сне много виделось:
Кабы с той страны со восточной,
Кабы с другой страны со
полуденной,
Кабы два зверя собиралися,

Кабы два лютые собегалися,
Промежду собой дрались-билися,
Один одного зверь одолеть хочет. […]  
Это не два зверя собиралися,
 
Не два лютые собегалися,

Это Кривда с Правдой соходилися,  
Промежду собой бились-дрались,

Кривда Правду одолеть хочет.
Правда Кривду переспорила.

Правда пошла на небеса
К самому Христу,
Царю Небесному…

  

Такие слова звучат в известной Г/о/лубинной книге  Чаще всего эти звери выступают под видом льва и единорога.  Повествование этого духовного стиха  подтверждается и миниатюрой из русского астрологического сборника «Аристотелевы врата», где в виде единорога изображается созвездие Козерога, а оно, как известно, соответствует середине зимы, зимнему солнцестоянию, т.е. самому «низу» годового круга. Изображение дерущихся льва и единорога широко представлено и в народном искусстве. Иногда, между ними находится изображение Мирового древа, символа Вселенной, за обладание которой собственно и происходит борьба. Если учесть то обстоятельство, что само «древо» часто предстает, как схематичное изображение женской фигуры, то всю композицию можно истолковать, как  отражение т.н. «основного мифа» славянской традиции….

Поэтому самую длинную ночь года, с 21 на 22 декабря, называемую еще  зимним солнцестоянием, более свойственно праздновать язычникам. Однако, зная о Г. Вирте, который, как кто-бы то ни было еще, был захвачен мистерией Юла (Йола), – а так называли это время года германцы; и о его реконструкции Изначальной Традиции в виде индо-германского монотеизма, мы можем очень сильно усомниться в правоте язычества. Ведь это он писал в своей  знаменитой Die Heilige Urschrift der Menschheit: «В Арктике и Северной Атлантике в рамках единого прото-культурного круга удалось совместить календарную и космическую иероглифику. В ее основе лежит Бого-переживание во времени и пространстве, постижение Мироустройства – Меры  всех вещей. Это Мироустройство проявляется через вечное Круговращение. Эта Мера, через которую проявляет себя Мировой Дух, Творец и Владыка Мира…». Невольно задаешься вопросом, – что общего можно увидеть между исторически засвидетельствованными языческими традициями и Изначальным арктическим мифом? Ведь вся академическая наука говорит об т.н. «основном мифе» индоевропейцев, как о поединке громовержца со змеем. Где здесь «коловращение», и где здесь «единый Творец и Владыка Мира»?

У славян в т.н. «основном мифе» рассказывается о поединке «творца молний» Перуна с божеством загробного мира Велесом, имена которых надежно реконструируются уже для праславянского периода как *Perunъ и *Velesъ. Перун, обитающий на небе, преследует своего противника, живущего внизу, на земле.

Причина распри – похищение Велесом скота (в качестве которого могут выступать коровы, овцы, кони), влаги, которая освобождается в результате победы Громовержца; и наконец жены Перуна, в русском варианте Мокоши, фольклорным продолжением образа которой является Мать сыра Земля. Ее похититель – Велес, чаще всего выступает в облике змея. Точное указание на это можно найти у чешского писателя XV в. Ткадлечека, который упоминает демона по имени Veles в триаде «черт - Велес - змей». Место его пребывания – «навь»-преисподняя; которая согласно славянским мифологическим представлениям находится за морем (ср. выражение, приводимое Иисусом Сирахом XVI в.: «за море, к Велесу», как эквивалент проклятия «пошел к черту»). Такие представления о море связанны с его символическим восприятием, как воплощения водной стихии (в противоположность "верхней" стихии огня, всегда стремящейся вниз и вглубь), которая наряду со стихией земли, в любой традиционной онтологической схеме относится к нижней полусфере мироздания. Именно по этой причине само наименование «моря» в славянских языках происходит от праиндоевропейского корня  *mar-, означавшего одновременно смерть, водную стихию и тварную, «хтоническую» природу вообще. На связь змея с водами, зафиксированную в русском фольклоре указывает Владимир Пропп в своей работе «Исторические корни волшебной сказки»: «…водяная природа змея сказывается даже в его имени. Он "змей черноморский". Он живет в воде. Когда он подымается из воды, то за ним и вода подымается. "Тут утка крякнула, берега звякнули, море взболталось, море всколыхалось, -- лезет чуда-юда мосальская губа".  "Вдруг змей начал выходить, вода за ним хлынула на три аршина". В одной сказке он спит на камне в море, он храпит, "и як храпе, да того на семь верст аж волна бье"».  Преследуемый громовержцем Велес последовательно оборачивается в разных животных, под которыми могут выступать овен, бык, конь, также как и другие животные, в частности рыба (как правило, щука); или неодушевленные предметы (например камень). Перун поражает животных молнией, рассекает камень. В конечном итоге Велес прячется от громовержца у корней или в дупле дерева, чаще дуба, равнозначного Мировому Древу, Ирию. Там Громовержец настигает противника, убивает его и, как результат освобождаются воды и невеста Перуна, а иногда и похищенный Велесом скот. Существуют варианты, в которых говорится о краже солнца, детей Солнца или его дочери. В соответствии с этим, как эффект победы указывается не только на освобождение невесты или жены и связанной с ней влаги, но одновременно и солнечного света.

Также в русском фольклоре распространен мотив о получении героем (замещающим в сказке или эпосе образ громовержца), в результате его победы над змеем, сокровища в качестве которого часто выступает золото или «драгоценный камень»: «А драгоценные камни были в голове»; «Поди сходи за море к змею огненному по дорогие камни»; «Из себя зачал рыгать и вырыгал из себя драгоценный камень». Этот мотив синонимичен освобождению солнца, поскольку под сокровищем наиболее часто подразумевается золото, которое в древнейшей сакральной традиции мыслилось как земное отражение главного светила вселенной. Если говорить точнее, то золото среди металлов, как солнце среди небесных светил, рассматривались как символы одной и той же незримой метафизической реальности. 

После того, как герой разрубает змея и вкушает его плоть, вместе с сокровищем он получает особые способности: узнает «все, что есть на свете», или приобретает знание «языка птиц». Известна самарская сказка, в которой Стенька Разин встречает  чудовище Волкодира: «Чудища подняла голову и увидала юношу; дохнула на него и стала двигаться к нему... Волкодир его тянет и хочет проглонуть сразу». После того как Стенька разрубил змея, он нашел в его желудке камень, лизнув который «узнал все, что есть на свете». В другой сказке из мяса змеи варят суп, съедая который герой приобретает знание «птичьего языка». Эти мотивы находят точную параллель в германском героическом эпосе о Сигурде, предание о котором пересказывает Снорри Стурлусон в своей Младшей Эдде: «…Сигурд стал жарить сердце (убитого им дракона Фафнира) и, подумав, что, верно, оно изжарилось, дотронулся пальцем: не жестко ли. И когда пена из сердца попала ему на палец, он обжегся и сунул палец в рот. И только лишь попала ему на язык кровь из сердца, он уразумел птичью речь и понял, о чем говорили синицы, сидевшие на дереве».

Птицы – это символическое изображение небожителей, которые в библейской терминологии именуются ангелами (от греческого ангилос, «вестник»), а у персов ангарах, «взлетающий посланец». Из индийской Ригведы известны ангирасы (определяемые как «вирупа», «обладающие многими формами», X 62, 5-6), которые помогают Индре победить Валу, а ведь именно архистратиг ангелов в Откровении Иоанна Богослова ведет борьбу со змеем: «И бысть брань на небеси: Михаилъ и ангели его брань сотвориша со змиемъ, и змий брася и ангели его, И не возмогоша, и места не обретеся имъ ктому на небеси. И вложенъ бысть змий великий, змий древний, нарицаемый диаволъ, и сатана, льстяй вселенную всю, и вложенъ бысть на землю, и аггели его с низвержении быша» (Откр. 12:7).

Познание их языка – это  получение особой мудрости, которая дается человеку как дар от Бога. Мотив получения тайного знания, связанного с особым языком (или знаками для его записи) мы встречаем в скандинавской «Старшей Эдде» («Речи Высокого», 138 - 139), где рассказывается о получении верховным божеством Одином «рун» (от прагерманского runa, «тайна»):

 

Знаю, висел я
в ветвях на ветру
девять долгих ночей,
пронзенный копьем,
посвященный Одину,
в жертву себе же,
на дереве том,
чьи корни сокрыты
в недрах неведомых.

Никто не питал,
никто не поил меня,
взирал я на землю,
поднял я руны,
стеная их поднял -
и с древа рухнул.

 

Мудрость и тайное знание в славянской традиции связываются с Велесом (ср. вельти, «шептать особым образом», «произносить заговор»). К примеру, сказителя Бояна за его особую мудрость «Слово о полку Игоря» называет «Велесовь внуче».

В этой связи представляет интерес сопоставление Велеса с Кощеем, похитителем Василисы Прекрасной из «Сказки о Царевне Лягушке», этимология имени которого, скорее всего, связана со славянским словом «кощуна», аналогом греческого mythos. Оба эти персонажа ассоциируются с Осью Мира, равнозначными символами которой являются древо (в качестве которого чаще выступает дуб)  и игла (на кончике которой, согласно сказке, находится жизнь Кощея).  Царство Кощея, как и царство Велеса находится в преисподней. Это явствует из описания пути, пройденного Иваном Царевичем. Во-первых, дорогу герою указывает Баба-Яга. Вопреки утвердившемуся мнению, такие ее наименования, как например польская Jezinka, «Лесная /баба/» имеют довольно позднее происхождение. Напротив русская традиция сохранила наиболее архаичную форму ее имени, родственную санскритским словам «яга», «яджна» - жертвоприношение. При этом мотивы сказок в которых Яга пытается забросить в печь детей, напоминающие об обряде кремации, позволяют связать образ Яги с «ангелом смерти» – жрицей исполнявшей обряд погребения у руссов в сообщении X века, принадлежащего Ибн Фадлану.  В этом случае, звери, которых Иван Царевич встречает на своем пути, могут быть истолкованы, как зооморфные символы созвездий древнеславянского зодиака («звериного круга», как называли его древние греки, или «звериной тропы» как он именуется у индусов), относящиеся к нижней, зимней полусфере годового цикла. Они же представляют метаморфозы самого Велеса, который т.о. как бы сам указывает Ивану Царевичу путь в свое царство.

Кощей в сказке выступает как отрицательный персонаж, но тем не менее он ассоциируется с Осью Мира - символом напрямую связанным с Божеством, например с Одином скандинавской традиции или Езусом у кельтов. Собственно славянских материалов для объяснения этого противоречия, равно как и для объяснения различных эффектов победы громовержца над своим противником, явно недостаточно; поэтому мы прибегнем к более полно сохранившейся, родственной традиции индийских арьев, где мы находим аналог «Основному мифу» славян в рассказе о противоборстве Индры и Вритры, который был подробно разобран Тилаком в его книге «Арктическая родина в ведах».    

Тилак пишет: «Борьба между Индрой и Вритрой представлена в Ведах как бы четырехчастной, или имеющей четыре аспекта. Во-первых, это битва Индры с Вритрой, который именуется по-разному… Само событие известно как “Вритра-турья” - “бой с Вритрой”. Во-вторых, это борьба за воды… Это известно как “ап-турья” - “бой за воды”. […] В-третьих, это битва за обретение коров - “го-ишти”… В-четвертых, это борьба за возврат дневного света или неба, известная как “див-ишти’, или “битва за день”». 

Следует отметить, что в целом, в своем толковании ведических мифов, Тилак продолжает традицию школы Нирукта, которую, к слову, практически без оговорок, приняли и западные исследователи, считая мифы отражением физических природных феноменов. Подобные взгляды, по-видимому, были свойственны и славянским язычникам. Их трактовка «Основного мифа»  совпадает с трактовкой его индийского варианта нируктаками, которые были склонны объяснять пассажи Ригведы о борьбе Вритры с Индрой через «теорию грозы» или «теорию зари». Однако принимая методологию школы нируктаков, Тилак не соглашается с их выводами. Подробно рассматривая четыре аспекта битвы Индры с Вритрой, этот исследователь приходит к выводу о невозможности их полноценного объяснения ни через «теорию грозы», ни через «теорию зари», а именно: к невозможности  объяснения факта одновременного наступления всех четырех результатов победы Индры. Действительно непонятно каким образом рождение зари, подобное награде за победу Индры и связанное с ним рождение солнца может быть следствием грозы. Образом грозы может объясняться только освобождение вод, но не зари совместно с солнцем. С другой стороны «теорией зари» совершенно не объясняется появление вод после сокрушения Вритры.

Далее Тилак рассуждает о месте битвы, показанном в Ригведе, т.е. о том прибежище Вритры в котором его находит Индра: «Вритра лежит на воде (I, 121, 11; II, 11, 9); или окутан водами, лежит на дне («будхна») раджаса, то есть вселенского пространства (I, 52, 6); Вритра имеет крепости, которые Индра сотрясает, когда убивает его (X, 89, 7); […] а в одном пассаже парвата (гора или туча) описывается как лежащая в его утробе (I, 54, 10). […] Вритра был убит в отдаленных местах, где царила страшная тьма и все охватывала вода. А в гимне (Х, 73, 7)… убежище Вритры равным образом описывается как “скрытое” и “окутанное водой” на самом дне пространства (“раджас”) (I, 52, 6)… Поэтому весьма невероятным выглядит представление о том, что дождевые облака могли быть сценой, где шла битва Индры с Вритрой…. И такое восприятие может быть связано только с нижним миром, с нижней частью небесной полусферы, но не с облаками, плывущими в небе над головой». 

Третье возражение Тилака против теории нируктаков основано на указании времени битвы:  «Так в гимне Ригведы (Х, 62, 2) говорится, что Ангирасы, помогавшие Индре в его борьбе за коров, победили, как указанно в гимне, Валу в конце года («париватсаре»). Это показывает, что битва была ежегодной, а не ежедневной. Мы видим еще и в пассаже (VIII, 32, 26), что водный демон  Арбуда был убит Индрой, применившим для этого не свое обычное оружие ваджру, а глыбу льда («хима»). […] Крепости Вритры опять же описываются как “осенние” (“шарадих”), а это указывает на начало битвы в конце осени (“шарад”), и продолжалась она зимой. Мы увидели дальше, что имели место сто ночных жертвоприношений, и вот в “Тир-яште” говорится о том, что битва Тиштрьи с Апаошей длилась или одну или сто ночей. […] Мы пришли к заключению, что битва Индры с Вритрой должна была начаться в сезон шарада (осени) и длиться до конца сезона шишира (холодного сезона) в водной области нижнего мира. […] В гимне (II, 12, 11) мы читаем: “Индра нашел Шамбару, пребывающего на горе в чатваримшьям шаради”. […] “Чатваримшьям” значит в “сороковой”, а “шаради” - “в осени”». Тилак предлагает свое чтение данного фрагмента, основанное на значении фразы «Тайттрийя Брахманы»: «Если жертвенный огонь не освящен в конце года, его надо будет освятить на двенадцатый потом», означающее «на двенадцатый день после окончания года». Если применить подобное чтение к пассажу II, 12, 11 Ригведы и при этом оба слова («чатваримшьям» и «шаради») брать порознь, то его значение будет “на сороковую, в осень (осенью)”. «Тогда - пишет Тилак, – это все значит: “Индра нашел Шамбару пребывающим на горах на сороковой день осени”. […] Это был десятый день октября, если принимать март за первый месяц года, как и в древнем римском календаре».

И, наконец, четвертое возражение против теории грозы приводимое Тилаком состоит в том, что постулирующими ее последователями школы Нирукты «…многие слова, вроде “парват, гири или адри”, которые не обозначают «облака», ни в прямом, ни в косвенном смысле слова, переводятся как фигуративно относящиеся к дождевым тучам. Это звучит непонятно по отношению ко многим пасажам, где повествуется о том, что Индра и Брихаспати пробили гору или же проломили вход в каменную пещеру и освободили воды, словно коров, запертых там».

Отмеченная Тилаком связь змеевидного противника громовержца с горами, засвидетельствована и в славянской традиции. Любой из нас без труда вспомнит сказочного «Змея Горыныча». По словам Владимира Проппа: «Он живет в горах. Такое местопребывание не мешает ему в то же время быть морским чудовищем. "Вдруг туча надвинулась, ветер зашумел, море всколыхалося - из синя моря змей выходит, в гору подымается". И хотя слова "в гору" и могут означать просто "на берег", но все же двух типов змея, горного и водяного, установить нельзя. Иногда он живет на горах, но когда герой к нему приближается, он выходит из воды. "Едут год они, едут два, проехали три царства, синеются-виднеются горы высокие, между гор степи песчаные: то земля змея лютого"».

Мы не будем приводить здесь подробно все дальнейшие  размышления Тилака, отметим только, что в своей работе индийский исследователь крайне тщательно рассмотрел природу упомянутых вод, которые, как оказалось, в мифологизированной схеме индуисткой космологии представляли собой не влагу облаков, а водяные  пары наполняющие вселенную и своим током перемещающие небесные светила. Это атмосферные воды были заперты, пленены Вритрой в нижнем мире, а затем освобождены Индрой, который сокрушил скалы-крепости отделяющие верхнюю и нижнюю полусферы мира.

В результате Тилак приходит к выводу: «Ни облака, ни дождь не могут представлять собой главное физическое основание для этой легенды, которая, совершенно очевидно, базируется на простом феномене одарения светом людей, беспокойно ожидавших его во мраке долгой ночи арктического региона». Тилак также признает, что в конечном итоге Индра мог стать божеством дождей или громовержцем, но только в силу непонимания Традиции, возникшего в более поздние времена, спустя века и тысячелетия после того, как арии покинули свою арктическую прародину.

Т.о. в обычном и широкораспространенном среди индоевропейцев мифе о сражении Бога со змеевидным противником, засвидетельствованном у славян как противоборство Перуна с Велесом, первоначально речь шла о коловращении солнца, о его краже или спуске под землю, выражаясь словами Ригведы «на самое дно Вселенского пространства»; и о его возвращении, освобождении от «Змея глубин», Ахи Будхньи (Ahi budhnya), как он определяется в ведической традиции. То же имя мы встречаем у славян в форме «Бадняк» (от индоевропейского корня *Budh): отсюда сербское Бадняк, болгарское Бъдник – название полена, которое сжигают в сочельник или в ночь на Коледу. Т.е. победа над змеем происходит во время зимнего солнцестояния и православного Рождества. Это  время смерти и воскрешения, когда мы прощаемся со Старым Годом и встречаем Новый Год.

Но в изначальном варианте мифа «Всепобеждающее Солнце» (латинское Sol Invictus), рожденное от Божественного Неба-Отца Матерью-Землей и поэтому несущее в себе обе их природы – это символ «Двойного», Бого-человека, продолжениями образа которого являются т.н. «боги-близнецы» один из которых выступает как Бог, а другой как человек. Именно Он, Бого-человек, теряет свою смертную, земную часть. Последняя может выступать в мифе, как невеста или жена главного героя повествования, украденная Драконом, Змеем, – так например происходит в русской сказке «О царевне лягушке». Позднее, по мере упадка и забвения Традиции, этот дракон поглотивший солнце, отчасти ассимилировался с образом своего противника Бога-Логоса, а точнее с его похищенной, «земной» частью (этим объясняется связь отрицательного персонажа с Древом Мира); но в первоначальном варианте Герой или Бог разрушает не Древо, а узурпатора-змея захватившего Ось Мира – Совершенного человека, который будучи микрокосмом, воплощает в себе архетипическую модель вселенной.

Наиболее полное и четкое метафизическое выражение этой символической модели мы, как ни странно, находим в христианской традиции, где Бог-Слово, «неслиянно и нераздельно» соединяющий в себе Божественную и человеческую природы, терпит смерть на кресте и затем спускается в Ад, чтобы победить «древнего дракона», через которого в человечество вошло семя смерти.

 

Комментарии

Лев Каждан аватар

Царство Кощея, как и царство Велеса находится в преисподней.

Царство Велеса-это навь а навь согласно Юрию Петухову-планета.И находится она в космосе.

Аллах,Муамар,Ливия ва бас!

Александр Иванов аватар

Зато согласно Ермолаю-Еразму

 и его "повести о Петре и Февронии Муромских" (а это ве-таки сер. XVI века) - "навь" - это то, что в поэтической аллегории видели отец и брат Февронии - "через ноги в навь смотрят", занимаясь бортничеством, т.е. собиранием меда, в те времена очень опасным занятием, когда приходилось забираться высоко на дерево. Т.е. они сильно рисковали жизнью, поэтому и переводят на современный то как "в царство покойников", то как в "смерть". С космосом сравнивать сложновато... 

Лев Каждан аватар

...

...

Аллах,Муамар,Ливия ва бас!

Лев Каждан аватар

...

...

Аллах,Муамар,Ливия ва бас!

Лев Каждан аватар

...

...

Аллах,Муамар,Ливия ва бас!

Лев Каждан аватар

...

...

Аллах,Муамар,Ливия ва бас!

вот какие новости теперь риа

вот какие новости теперь риа публикует- http://eco.rian.ru/ecoinfogr/20101221/311479623.html

λογοζ νοθοζ (h)

admin аватар

Ну, и чего особенного? В

Ну, и чего особенного? В советское время постоянно про это рассказывали: и по телевизору, и в обсерваториях. Я помню еще лет в 6 эти картинки рассматривал в детской энциклопедии по астрономии. Солнцестояния и равноденствия не Вирт придумал. И даже, скажу по секрету, не сам Дугин.

Администратор портала "АРТАНИЯ"

Лев Каждан аватар

В принципе так оно и было.В

В принципе так оно и было.В советское время если пройти по Садовому Кольцу чуть от зоопарка в сторону Маяковки существовало такое учреждение как Планетарий.Это при дерьмократах его закрыли на постоянный ремонт(сейчас это уже нечто подобное станции "Воробьевы Горы").И в Планетарии обо всем этом говорилось на лекциях куда мог прийти любой вольнослушатель.Меня в детстве водили.

Аллах,Муамар,Ливия ва бас!

admin аватар

Господи! до какого невежества

Господи! до какого невежества должно дойти это общество, чтобы так называемые интеллектуалы узнавали о солнцестояниях от Дугина!

Администратор портала "АРТАНИЯ"

Лев Каждан аватар

А где интеллектуалам слушать

А где интеллектуалам было слушать лекции по солнцестояниям если не в подвальчике на Фрунзенской?Предлагаешь Планетарий?Но он десятки лет на ремонте.

Аллах,Муамар,Ливия ва бас!

не знаю какая кошка пробежала

не знаю какая кошка пробежала вчера... но впервые ты усердно и очень в одном ключе пишешь коменты мне.

намек понятен.

 

λογοζ νοθοζ (h)

Лев Каждан аватар

Всех с Великим Юлом!Он

Всех с Великим Юлом!Он наступает завтра.

Аллах,Муамар,Ливия ва бас!